Упоминал её, конечно, но в основном, когда они с Ларисой на кладбище ездили. Мы с Настей тоже там были, но отдельно. Как-то по умолчанию именно так повелось. Возможно, не потому, что отцу было неловко со мной об этом говорить, а потому, что я в целом не ходок по могилам. На мой взгляд, мёртвым на это всё равно, эти все формальности – успокоение живым, а мне было проще не касаться этой темы. Мы с Настей туда ездили без поводов, лишь тогда, когда порывы были. Первый, кстати, её – она мне предложила. Потом я вспомнил маму, подумал, как они бы подружились, что было бы, будь жива – вот и второй раз. Без Насти я не ездил – не по себе немного было. Вот и вышло, что пару раз там были за полгода, чего нам обоим хватило. Не помню даже, в каких это числах было. По праздникам мы туда не ездили, в отличие от наших родителей.

А сегодня – день рождения мамы. Ей исполнилось бы сорок четыре года.

Лариса на восьмом месяце беременности уже, так что вряд ли поедет на кладбище. Но вот отец наверняка, хоть и словами не давал знать о том, как жалеет о прошлом – в поступках это выдавалось. Возможно, поэтому я почти отпустил ситуацию, так и вправду проще было принять.

Мы с Настей не собирались сегодня навещать могилу моей мамы. По крайней мере, не было таких разговоров, да и по ощущениям не тянет. Так уж вышло, что подсознание до сих пор воспринимает привязку к датам как показную скорбь.

В общем, завтракаю, как обычно. На кухне только отец и Лариса – Настя в ванной застряла.

Мы почти не говорим, но не потому, что тяжёлая атмосфера висит – нет, такого уже почти не бывает. Просто за едой особо не потреплешься, по крайней мере, если не горит что-то обсудить. Так что доедаю быстро, убираю за собой посуду и даже теряюсь слегка, когда отец вдруг нарушает молчание.

– Глеб, – что-то такое есть в его голосе. Непривычное, ломанное. – Поедешь сегодня со мной к маме?

Я неосознанно замираю, так и не обернувшись. Подсознание кричит о том, что плотину всё-таки прорвало, отец так больше не может, в себе держать не хочет. И с этим осознанием на меня всё пережитое накатывает опять.

Причём настолько, что смотреть на него не могу. Тянет отказать. Очень сильно тянет просто свалить в свою комнату. А лучше – к Насте в ванную."

"– Хорошо, – вместо этого говорю, слыша свой голос так отчётливо, будто не мне принадлежит.

************

По дороге мы разговариваем о всякой фигне. Вернее, темы, конечно, были важными – про наш с Настей скорый переезд, про то, как всё сложилось и какая она хорошая девочка. Но в том-то и дело, что всё это мы за полгода, так или иначе, уже обсуждали с самых разных позиций и чуть ли не всеми возможными словами. Да и о чём тут ещё говорить, всё ведь и так понятно.

Но я поддерживаю диалог, хоть и отрывисто скорее.