После первого же броска я едва ковылял и сразу же подал рапорт об отправке в действующую армию. Понял, что не мытьем так катаньем меня все равно выживут. Лучше уйти по-хорошему. Конечно, рапорт удовлетворили. Даже похвалили, и вскоре я предстал перед «покупателем» из стрелковой дивизии.

— Снайперы и обстрелянные бойцы нам всегда нужны, — объявил молодой капитан-комбат и внес мою фамилию в список. — Еще бы хороших пулеметчиков с пяток. Не посоветуешь?

Пусть простит меня Бог, если он существует, но я решил отплатить стукачам из роты. Я посоветовал взять сержантов Гребнева и Фельдмана.

— Нормальные пулеметчики? — заинтересовался комбат.

— Подготовленные, и с людьми умеют работать. Засиделись в тылу. Правда, не знаю, отпустит ли их начальство, — слегка подзавел я капитана. — Особенно замполит батальона.

— А что замполит? У меня предписание командующего армией имеется. Люди нужны для укомплектования боевого полка.

— Может, и замполита возьмете? Совсем закис вдали от передовой.

Тут я перехватил. Даже снахальничал. Очень уж заманчиво было отплатить ему, как одному из руководителей, по чьей вине творились в полку безобразия. Выше замполита батальона его не назначат, а это почти передовая. Она быстро людей на истинный путь наставляет.

Комбата звали Морозов Степан Назарович. Мне предстояло воевать под его командованием. Несмотря на молодость, он оказался проницательным человеком. Оглядел меня, усмехнулся:

— Счеты сводишь, сержант Егоров?

— Может, и так Тошно на все безобразия смотреть.

— Ну, замполит, это другая епархия. Я туда не лезу. Вот пулеметчиков заберу с удовольствием.

Так я опять попал на передовую. Не в очень хорошее время. Март, еще стояли морозы, затем началась слякоть. Но самое главное, наступавший с конца февраля фельдмаршал Манштейн решил взять реванш за Сталинград и нанес несколько мощных ударов, оттеснив наши части. В середине марта взял Харьков, лишь месяц назад освобожденный Красной Армией. Неужели снова отступаем?

Глава 7.

ВЕСНА, РАСПУТИЦА, ОБОРОНА

Маршевую роту в количестве 350 человек разделили на несколько частей, пополнив стрелковые полки, стоявшие в обороне, недалеко от города Балаклея (80 километров южнее Харькова). Вместе с тремя десятками бойцов, «пулеметчиками» Гребневым и Фельдманом, я попал в батальон капитана Морозова. Оба сержанта, обозленные на меня, стали высказывать претензии:

— Это ты нас подставил!

— Сами жаловались, что надоело в тылу сидеть.

В моих словах была доля правды. Гребнев действительно в кругу новобранцев высказывал сожаление, что «наши» кругом наступают, а он вынужден торчать в запасном полку, где ни наград, ни званий не добьешься. Надоело в тылу ошиваться.