Он дослужился до командира полка, но в шестидесятых ушел по хрущевскому сокращению армии на пенсию. С ним удалось увидеться на встрече ветеранов дивизии. Вот, пожалуй, и все однополчане, с которыми я встречался или разговаривал после войны.

В отношении встреч снайперов дело обстояло сложнее. Насколько я знаю, официально встречались в Москве лишь выпускницы Центральной женской школы снайперской подготовки, которую организовали в июне 1943 года. На эту тему есть хорошая и правдивая книга «Девушка со снайперской винтовкой», написанная снайпером Юлией Жуковой. Читая об их встречах в газетах, я даже завидовал. Почему завидовал, постараюсь рассказать коротко, затронув прошлую боевую профессию.

Жизнь снайпера на войне коротка и начисто лишена той приключенческой авантюрности, которую ей приписывают. Захватывающие поединки, всякие хитрости, вроде соломенного чучела или каски на палке, чем приманивают глупого врага. Все проще и одновременно сложнее. На Дону мы выходили на позиции, как на утомительную и опасную работу. Со второй половины дня стрелять уже нельзя, солнце светит в глаза, и ждешь темноты. Сыро, зябко, трясешься от холода. Так проходят долгие часы."

"Под Балаклеей в снегу или талой воде належишься, мокрый с головы до ног, а еще ползти домой по нейтралке в темноте, прячась от взлетающих ракет и пулеметных очередей. Пехота, конечно, всегда несла огромные потери, но и редкий снайпер безнаказанно вел свою охоту больше, чем месяц-два. Либо ранение, как правило, тяжелое, либо убьют. На нас ведь тоже охотились, не жалея боеприпасов. На Дону, через два месяца с небольшим, из шести человек нашего отделения остались всего двое. Три человека погибли, я попал в госпиталь с тяжелым ранением. Спустя пару недель убыл по ранению мой напарник Веня Малышко. Таким образом, остался один снайпер, Иван Прокофьевич Ангара, самый опытный из нас.

Под Балаклеей я продержался на передовой месяца полтора. За это время погиб старший сержант, Олег Будько, а мой новый напарник Саня Ваганов получил пулю в лицо. Выжил он или нет, я так и не узнал. За эти неполные четыре месяца я прошел премудрости снайперского ремесла, и поверьте, четыре месяца — огромный срок.

Мы не щадили врагов, они не щадили нас. Это не громкая фраза, а наша работа. На Дону комбат Ефимцев, под Балаклеей комбат Морозов требовали результатов. Мы и без понуканий воевали на совесть. Если итальянцы и фрицы нас ненавидели, то свои офицеры и солдаты снайперов не любили. Гнали подальше от своих позиций, так как хорошо знали: за наш меткий выстрел они получат хорошую порцию снарядов и мин в траншеи. Немцы мстили за своих убитых.

Попасть в плен снайперу означало смерть, порой мучительную.