Снайпер бежал по скату крыши, меняя позицию, и подставился так же неосторожно, как мой боец. Покатился вниз, но успел схватиться за край водосточного желоба. Винтовка упала на тротуар и разлетелась на куски.

В снайпера били из всех стволов обозленные потерями солдаты, он так и остался лежать на крыше, вцепившись в железяку. Но продвинуться вперед мы не могли. Кроме пулемета, вели огонь десятка два стрелков с автоматами и винтовками. В конце улицы выкатили легкую полковую пушку и стали всаживать снаряд за снарядом в окна домов. Воспользовавшись замешательством, мы сделали несколько удачных выстрелов, но вскоре погиб сержант из отделения, а на моих глазах (как полтора года назад в Балаклее) расстреляли артиллеристов.

По расчету вели огонь сверху вниз, с третьего и четвертого этажей, щит орудия не спасал. Уцелевшие пушкари пытались откатить «полковушку», но свалился на булыжник убитый командир орудия, а двое бойцов убежали. Небольшая пушка так и осталась под окнами. Затем по ней ударили раз-другой из фаустпатронов, и она опрокинулась на бок. Появился Данкевич, получивший недавно «старшего лейтенанта». Отдал приказ роте двигаться вперед.

— Иван, ты что делаешь? — не выдержал я. — Побьют людей.

Он обернулся ко мне и крикнул в лицо:

— Рота ведет боевые действия, а вот ты бездельничаешь. Полвойны в тылу просидел, на старых заслугах хочешь выехать?

Мне ничего не оставалось, как принять участие в очередной неудачной атаке. Двигаться по улице было невозможно, сильный огонь подметал ее насквозь. Снова отступили, оставив несколько неподвижных тел. Данкевич командовал на другом участке и мне не мешал. Я собрал остатки своего отделения, ко мне присоединился командир взвода, младший лейтенант, сержант Молодка и десяток бойцов.

Для взводного этот бой оказался первым и последним. Во дворах нас встретили огнем, а когда мы прижались к стене дома, сверху полетели гранаты. Тяжело ранили младшего лейтенанта и двух солдат. Остальные шарахнулись, кто куда. Три человека, изрешеченные осколками, ворочались, пытались уползти, но сверху продолжали лететь гранаты, пока все трое не перестали шевелиться. Я подозвал Молодку и показал на подъезд дома с распахнутой дверью.

— Веди огонь по окнам. Мы выбьем их изнутри.

Вбежали в подъезд. Из дверей на верхних этажах бросали гранаты. В тесной шахте подъезда они взрывались оглушительно, без вспышек Повисла известковая пелена отбитой штукатурки. Дым сгоревшей взрывчатки забивал нос. Хорошо слышалась стрельба на улице, атака продолжалась, и оставаться на месте мы не имели права.

Снова двинулись по лестнице, перешагивая через мертвые тела. Впереди шли автоматчики и вели непрерывный огонь.