Старшина роты носил фамилию Щусь, ну а прозвище получил соответствующее должности и фамилии — Щука. Как и все старшины, выдвинулся благодаря сметливости и хозяйственной жилке. Сумел пройти два года войны, начав ее рядовым бойцом и отделавшись пустяковыми ранениями. Впрочем, трусом он не был, в чем я впоследствии убедился.

Старшина Щусь относился ко мне с долей настороженности, даже ревности. Он считал себя вторым по значению человеком в роте, ведал немалым хозяйством (одних лошадей и повозок имелось с десяток), постоянно находился рядом с Зиборовым. Такого внимания удостаивался лишь командир первого взвода Данкевич, а теперь появился я. Зиборов несколько раз приглашал меня к себе, расспрашивал про снайперскую жизнь, вспоминали лето сорок второго. Когда людей вокруг оставалось немного, он отмахивался от моего «товарищ капитан», я его называл по имени-отчеству.

— Ну, как наша армия на твой взгляд? — спрашивал Зиборов. — Не сравнить с сорок вторым годом?

— Конечно, не сравнить, — соглашался я. — Только уж очень много в роте молодых бойцов, Александр Матвеевич.

— Ничего не поделаешь. Текучка. — После паузы уточнял. — Серьезные потери понесли. Даже в Румынии.

Большие потери мы несли всю войну. Глядя на молодняк, я вспомнил лобовые атаки весны сорок третьего. Хоть техника и новая, а генералы в основном старые. Кто их когда упрекал за гибель солдат в неподготовленных наступлениях? С тоской подумал, что теперь, став пехотинцем, хорошо испытаю все на своей шкуре.

Щусь запряг повозку, и мы поехали. Патрулей вокруг хватало, но к нам не цеплялись. Старшину в полку хорошо знали, чем он гордился, как и двумя медалями. У нас имелась бумажка за подписью командира роты, что едем за продуктами для бойцов. Впрочем, в той обстановке она мало что значила. Щусь предупредил, если попадемся офицерскому патрулю из дивизии, можем угодить на губу. По дороге старшина тоже задавал мне вопросы. Из них понял, что в роте некоторые думают, полтора года я косил от войны.

Разубеждать людей бесполезно, оценку дадут в бою. Я лишь старался не выпячивать снайперские результаты. Как говорится, дело было давно и неправда, старыми заслугами не проживешь. На вопросы старшины отвечал шутками, чем разозлил его. Нарываясь на ссору, Щусь снисходительно спросил:

— Ну а чего дальше в тылу не сиделось? Выпихнули на фронт, да?

Меня разозлила его бесцеремонность. Я сразу перешел на официальный тон, обращаясь к старшине строго по званию, на «вы». Щусь, хоть и не прямой начальник, но если пошел такой разговор, буду строго соблюдать субординацию. По этой причине я отказался пробовать вино, которое нам предложили в одном из дворов. Хотя выпил бы с удовольствием, да и есть хотелось.