Священник, спокойный, пожилой мужчина в темных одеждах, улыбнулся нам и пригласил нас пройти к алтарю. Когда мы подошли, он предложил положить наши сомкнутые руки в углубление алтаря, что мы и сделали. Вначале ничего не было, потом прямо из алтаря, из — под наших рук в крышу храма и далее, кажется, прямо в небо ударил столб такого ослепительного, яркого, белого света, что глазам было больно. Посияв секунд сорок, он рассыпался яркими искрами, которые потом превращались в яркие радуги.

Все замерли в восхищении, удивлении. Священник покачал головой.

— Дети мои, за всю историю этого мира — он голосом выделил слово «этого» — такого не было. Ваша любовь чиста и огромна, так же, как ваши души. Сам Мир благословляет ваш брак!

И убрав руки от алтаря, мы увидели брачные татуировки у себя на запястьях. Они были в виде разноцветных радуг.

Прием, бал, ужин я уже плохо помню. Хорошо, что Варя догадалась захватить мои балетки, иначе бы я не выстояла на шпильках весь прием. Герцогская диадема краем запуталась в причёске и нещадно драла волосы, от счастливой улыбки новобрачной болели губы и скулы, ныла рука, которую непременно хотели облобызать все приглашенные и приходилось держать ее на весу.

Думала, доберусь до пиршественного стола, плюхнусь и буду сидеть, дремать тихонько, пока в опочивальню не повлекут. Не тут — то было! Многие возжелали поднять бокал и произнести поздравительную речь в нашу честь. Мы должны были подняться и кивать и улыбаться в ответ. Как всегда, финальную точку в моем терпении пробил этот поганец Колька. Вино ему, видишь ли, горькое! И мы вынуждены были встать и целоваться прилюдно, а он ещё и считал! Это так понравилось захмелевший местным гостям, что они принялись орать «Горько!» каждые десять минут.

Ну все, я за себя не отвечаю! И сразу же вслед за королевской четой удалились и мы с мужем. Опочивальня встретила нас тишиной и приятной прохладой. Мы торопливо разделись и нырнули в постель. И если кто думает, что мы в первую брачную ночь предавались безудержному сексу, тот ошибается. И даже не считали подарки, как земные новобрачные. Мы спали.

Не знаю, что снилось Дариану, а мне снились яркое небо над Валентом и множество сияющих разноцветных радуг над ним…

Эпилог 2.

Прошло три года.

Сквозь сон я услышала какой — то громкий трезвон. Так в моей земной жизни звенели трамваи у меня под окнами квартиры, рядом крупный перекресток и всегда находились любители перебегать дорогу, невзирая на красный свет светофора. Поэтому вагоновожатые, приближаясь к этому перекрёстку, всегда заранее трезвонили. Ну, надо же, вспомнилось что — то.

Я лениво перевернулась, решив поваляться ещё в постели, благо, на нашей кровати можно валяться хоть вдоль, хоть поперек.