»

Демин набрал номер эксперта.

— Внимательно вас слушаю, Валентин Сергеевич.

— В доме нашли четверых, все четверо пострадали. Вопрос: могли ли они сами нанести друг другу..."

"— Исключено. Одинаковый характер ранений режет, Валя, твою версию на корню. Кроме того, погибший — самый крупный среди них мужчина, смею предположить — самый сильный. Ему больше всего и досталось.

— Ты укажешь об этом в заключении?

— Обязательно. Видишь ли, Валя, человек, получивший такой удар, сам уже не сможет сделать что-то подобное. Он выбывает из игры. Следовательно, должен быть некто оставшийся целым. Такова моя скромная догадка.

«Так, продолжим наши размышления. — Демин положил трубку. — Через десять минут идти к Рожнову, а дело усложняется. Просчитаем дом... Две половины на два хозяина. Один выход заперт изнутри, другой — снаружи. Веселье происходило в той половине, которая заперта снаружи. Следовательно, при возникновении пожара все могли выйти через вторую половину дома. Что же им помешало? Плохое самочувствие? Или был человек, который пил вместе с ними, а потом по каким-то причинам решил от всех одним махом избавиться? Человек, который укладывает всех своих собутыльников, а потом поджигает дом, не похож на легкомысленного. Очевидно, у него много других несовершенств, но упрекнуть его в легкомыслии нет оснований. Что может толкнуть человека на подобное? Ненависть или опасность. Итак, он поджигает дом и уходит. Но это имеет смысл, если люди погибнут. А они не погибли. Живы. Кроме одного. Значит, преступник обречен? Если они выживут и заговорят...»

Демин тут же позвонил в больницу.

— Главврача, пожалуйста. Я подожду, — сказал он нетерпеливо, поняв, что кто-то решает, как ему быть, не обидится ли главврач, если он его к телефону позовет. — Николай Иванович? Здравствуйте, Демин беспокоит. Помните такого? Спасибо, жив-здоров... Трудимся в меру сил и умения. Николай Иванович, к вам этой ночью доставили трех пострадавших во время пожара.

— Да, есть такие.

— Их состояние?

— Крайне тяжелое.

— Надежда есть?

— Надежда есть, но не больше. Никакой уверенности.

— Кто-нибудь приходил, делал попытку встретиться или хотя бы узнать их состояние, вообще — интересовались?

— Были звонки.

— Кто звонил?

— Ну, Валентин Сергеевич, вы слишком многого от меня хотите.

— Николай Иванович, настоятельная просьба — никого к ним не пускать.

— Не понимаю? — уверенный бас главврача выразил искреннее недоумение.

— Видите ли, Николай Иванович, есть основания полагать, что найдется человек, который захочет встретиться с ними во что бы то ни стало.

— Зачем?

— Ему очень не понравилось, что их удалось спасти.

— Вон оно что... Был сегодня утром звонок... Как мне показалось, звонил весьма молодой человек...