Дальнейшее она воспринимала как в полусне: поцелуи, потом касание языка там же, постепенно поднимающееся выше; щекотное дыхание на коже, а потом язык Эмиля внутри нее, именно так, как хотелось.

Крис подстраивался под ее ощущения, под ее ритм, и Анита прекрасно понимала, что чтобы получить удовольствие самому, наверняка он должен был проникать сильнее, глубже, резче. Впрочем, такое редкое и неожиданное удовольствие вряд ли можно сравнить с обычным сексом, поэтому, возможно, ему тоже хватало незабываемых ощущений. Чувствовать сейчас их троих единым целым — это дорогого стоило!"

"Эмиль все-таки довел ее до оргазма языком, и теперь стоял, тяжело дыша, ожидая дальнейших решений. А сам… сам все еще возбужден, невероятно, как он столько продержался!

— Солнышко, а теперь я хочу, чтобы ты тоже был со мной и получил удовольствие, — Анита сделала Эмилю знак встать и прижала к себе, чувствуя его напряженный член.

— Сейчас можно по-инопланетному, — шепнула она ему, погладив все выступающие части тела, — я разрешаю.

Эмиль поднял на жену взгляд, по-видимому, не веря услышанному, потом опустил глаза, медленно и неудержимо краснея. Аните пришлось снова притянуть его к себе, обвив руками шею и заставив наклонить к ней голову, чтобы поцеловать полуприкрытые глаза и горящие малиновым румянцем щеки. «А теперь я разрешаю и даже настаиваю, чтобы ты кончил», — шепнула она ему в ухо.

Эмилю так и не удалось в должной мере оценить экзотический и редкий на их планете вид секса, потому что он не смог продержаться долго, кончив практически мгновенно. Крис давно уже просто поддерживал Аниту, наслаждаясь близостью и наплевав на все условности.

— Госпожа, — Эмиль как будто что-то понял, — это ведь не потому, что вы нас завтра усыпите или отдадите кому-то, и хотите, чтобы мы запомнили это необыкновенное… этот праздник?

Крис ошеломленно посмотрел на Аниту. Было понятно, что до этого ему такая мысль в голову не приходила, но вдруг Эмиль озвучил общие страхи.

— Что ж вы придумали-то себе… — не менее ошеломленно проговорила Анита. — Эль, у твоих страхов глаза велики. Вот просвети меня, пожалуйста, как можно мужа усыпить или отдать кому-нибудь? Это же запрещено.

— Госпожа, простите меня, но если какая-нибудь госпожа чего-то хочет, она этого добьется…

— Ладно, здесь я с тобой спорить не буду, видимо, ты знаешь, о чем говоришь. Но вы оба о глупостях не смейте думать и, вообще, что-то я устала…

При этих словах первым опомнился Крис и спросил, заглянув жене в глаза и все еще продолжая обнимать ее одной рукой за плечи:

— Ванная или душ? Я отнесу вас.

— Нет, душ, — засмеялась Анита, — а то я засну в ванне.

— Ну и что? А мы тогда зачем? Удержим, поддержим, не дадим утонуть.

Конец"