С болью в душе я наблюдала, как выгибается от боли маленькая хрупкая девочка и не могла понять, кому она

помешала? Как только малышку привязали к столбу, она выкрикнула:

— Не будет больше удачи в вашем городе и жизни не будет!

Затем голова ее упала на грудь и больше она не шевелилась, а меня стремительно затянуло в темноту, и я в

очередной раз проснулась от жуткой боли, чьи-то грубые руки рывком поворачивали мое тело на кровати.

Я чувствовала большое количество ран по всем телу. Чувствовала, как на них начинают накладывать мазь, которая

усмиряет боль. Проводивший эту процедуру оставляет меня лежать на животе ничем не прикрывая с верху. Я

взрослый человек и понимаю, что ранам нужно начать заживать, а мази впитаться, но как же неудобно чувствовать

себя в таком положении. Человек обрабатывающий мне раны все время молчал, а я все думаю о том, когда и где я

получила такие повреждения? Почему я настолько слаба, что даже не могу открыть глаза?

Внезапно лавиной накатывают воспоминания. Больница, дочка, врач, темнота, а затем в нос ударяет запах дыма и

тлеющей ткани, появляется боль в ногах. Я открываю глаза и вижу, как под моими ступнями, сгорая, потрескивает

хворост, как огонь касается моих голых лодыжек и тлеет подол серого, рваного платья. От испуга и боли я начинаю

6

звать того, о ком думала в последние минуты жизни на Земле, ибо даже в таком состоянии я понимаю, что один раз

уже умерла и могу умереть снова!

— Ну где же ты, Алекс!

Вспоминаю рывок и чувство полета. На этом мои воспоминания заканчиваются, и приходит темнота. Она

подхватывает меня своими мягкими руками и уносит в пространство, где нет боли, только покой."

"По всей видимости, мне значительно легче, так как я просто просыпаюсь от голосов, раздающихся у меня над

головой, все мои раны болят не резкой, а ноющей болью и я прислушиваюсь.

— Марта, девчонке полегчало, умирать она передумала. Дальше за ней будешь ухаживать ты. Продолжай

накладывать мазь. Постарайся напоить и если придет в себя, принеси ей с кухни суп, попробуй немного покормить.

Как только будет в состоянии двигаться, заберешь к себе на служебную половину и пристроишь к делу.

Человек, которому принадлежал высокомерный грубый голос, вышел из комнаты, дав указания, а меня ласково

погладили по голове и окликнули:

— Ты же проснулась, малышка, правда? Давай-ка я помогу тебе сходить, справить нужду, и будем лечиться

дальше.

Открыв глаза, я увидела возле себя высокую статную женщину, одетую в добротное коричневое платье с белым

воротничком и большим белым передником. Она улыбалась и старалась помочь мне встать, не причиняя боли.

Объяснила мне, что в бреду и горячке я пролежала два дня, что принес меня к местному целителю дракон.