Измучившись, в шесть часов утра я не выдержала и отправилась на кухню, сварить себе кофе.

«Надя, ты спишь?» – пришло на телефон сообщение от Ярославы.

Включив кофемашину, я написала ответ.

«Уже нет».

«Как там ресторан? Я места себе не нахожу. Завтра сбегу из больницы! Нечего мне здесь делать, когда дела кипят! Ты же сама не справишься!» – сетовала она.

«Ресторан в порядке, не переживай. Не тащи в дом инфекцию. Пусть тебя сначала вылечат».

«Да от чего меня лечить?! Я здорова, как конь, и готова пахать в ресторане! Как прошел вечер у Шерхана? Ты не рассказала».

Я сглотнула.

Говорить ей или нет? После угрозы Шерхана я уже не знала, как будет лучше.

«Расскажу, когда вернешься. У девочек через два часа выступление на утреннике, все мысли только об этом».

«Я не посмотрю их выступление! Какой кошмар! Ты уж хоть сними их на видео и пришли мне!»

«Обязательно пришлю».

Щелкнула кофемашина, извещая о том, что кофе готов.

Я отложила телефон в сторону, взяла чашку и подошла к окну. Темно. До рассвета еще час.

«Так и в моей жизни. Кромешная тьма, и не знаешь, когда придет рассвет. Будет ли он, этот рассвет? Будет или нет, а Владимир остался.

Он сказал, что любит меня, и сегодня поедет с нами. Он должен… обязан запомнить меня красивой, что бы ни случилось с нами дальше!»

Позабыв о кофе, я заторопилась наверх, в гардеробную, которую мы с Ярославой делили на двоих. Распахнула дверцы шкафа, и взгляд невольно упал на платье, которое Ярослава купила для Шерхана. Его так и не успели искромсать ножницами в ателье: тетка не дождалась звонка, ее забрали в больницу.

Я застыла от восторга. Стильное, безупречное, с глубоким вырезом в области декольте и плиссированными рукавами, маленькое черное платье притягивало взгляд и манило его примерить.

Я сняла платье с вешалки и приложила к груди. Что ж, найдем для предназначенного Шерхану наряда новое применение. У танцующих с зонтиками «Потеряшек» должна быть красивая мама! И если уж в наши сети попался их папа, надо сделать все возможное, чтобы он выбрал нас, даже если у него есть красивая жена.

«Наверное, это подло – пытаться вернуть мужчину, когда у него есть жена. Но ведь… на войне как на войне, верно? Никто не жалел меня в родильном доме, когда я чуть не потеряла дочек! Почему я должна жалеть его жену? Она молода, здорова, он ее не любит, и у них нет общих детей!» – рассматривая плиссировку на рукавах платья, напряженно размышляла я.

…К началу восьмого все было готово.

Два пышных платья – голубое и розовое, в тон зонтикам, – висели на плечиках, в них я собиралась переодеть дочек уже на месте.

Сейчас девочки были одеты в джинсы и трикотажные кофточки. Маленькие сапожки, одинаковые теплые курточки, шапочки с узорами в тон тоже ждали своего часа.