Едва успели завести двигатель, как вдалеке на трассе показались огни черных прокурорских машин.

– А ты, Вова?! – Я с ужасом схватила за руку любимого мужчину.

– А я с охраной поеду! Надо остановить это безумие, Надя!

– Нет, Вова! Поедем с нами, умоляю!

– Поезжайте, Дамир, пока они вас не выследили!

– Едем! – прикрикнул Виктор, и три машины сорвались с места.

Два джипа погнали в аэропорт по главной трассе, унося от меня Владимира, а неприметная иномарка Дамира съехала на проселочную дорогу и направилась к аэропорту другим путём. Мое сердце сковала безумная тревога. Мысль, что мы можем потерять друг друга, адской болью жгла грудь.

Глава 30

Два черных служебных автомобиля остановились возле нового дома Метелиных.

Громко стучали в ворота вооруженные мужчины в форме полицейских, но никто не им не открыл.

– Вскрывайте, у нас есть ордер! – приказал тот, что был за главного, и двое мужчин ловко управились с замком.

Люди Проскурова перевернули вверх дном пустой дом, но так и не обнаружили Метелина и Коломейцеву.

– Не могли они далеко уйти! – кричал в трубку своим ищейкам стоящий посреди своей нарядной гостиной прокурор. – У них путевки в Крым оплачены! Поезжайте за ними! В живых никого не оставлять! Я вас догоню!

Чертыхнулся, и заторопился к выходу.

Через сорок минут Проскуров уверенно ходил по пустому холлу Метелиных. Он зло толкнул огромную ель, и наряженная красавица с тяжелым грохотом упала на пол. Полетели осколки стеклянных игрушек.

Проскуров с мрачным удовлетворением раздавил ботинком двух хрустальных ангелочков, полюбовался своей работой, а потом позвал людей и грузно затопал к выходу.

Вверенные ему сотрудники возились во дворе, а он достал портсигар и вышел за ворота нового дома Метелиных.

Щелкнула золотая зажигалка, и Проскуров с наслаждением затянулся крепким табачным дымом.

Вокруг воцарилась звенящая тишина. Лишь белоснежные вершины гор мерцали вдалеке в предрассветном сумраке. Хорошо то как! А воздух какой свежий – не надышаться…

«Поймаем. На посту ГАИ остановим и дальше не пропустим. Отправим всех сразу к Ярославе, потом спишем на дорожное происшествие, и дело в шляпе», – размышлял он.

Вдруг мелькнула перед глазами мужская фигура в предрассветной тьме.

От неожиданности Проскуров вздрогнул: «Померещится же!»

Яркая вспышка, глухой удар в грудь, и перед глазами поплыла багровая пелена. Он изумленно взглянул на расплывающееся по груди алое пятно.

– Ах, ты ж…

Покачнулся и резко начал оседать на землю.

– Собаке собачья смерть, это тебе за Рустама Омарова, – послышался полный презрения мужской голос с характерным акцентом, и неловко раскинувшему руки на снегу прокурору плюнули в лицо. Силуэт исчез. Будто растворился во мраке.