— Так вот, я сидел в своем кабинете и пил коньяк из горла, ища выходы. Ты пришла ко мне, обняла и спросила, как ты можешь мне помочь? Я поцеловал тебя, укусил за губу, а потом намотал волосы на кулак, дергая, вынуждая смотреть в глаза, ты тогда так испуганно на меня посмотрела, с каким-то застывшим ужасом в глазах и сказала, что в этот момент у меня был очень пугающий темный взгляд. Я тогда был не пьян, как сказал тебе потом, я просто понял, что все это не для тебя. Ты нежная и ранимая. И я не хотел рушить твой внутренний мир. И я считаю это правильным. Настоящая женщина, мать, жена должна быть такой, — резюмировал Вадим, а в его голосе проскользнуло какое-то сожаление, от которого я чувствую себя ущербной.

— Разве это любовь? — спрашиваю я, так и не отрывая рук от лица. Вопрос скорее риторический, я не жду на него ответа.

— Как бы цинично и кощунственно это ни звучало, но я разделяю понятия любви и секса, Полина, — он прикасается к моей руке, в желании потянуть на себя, а я отскакиваю от него. Мне разговаривать и ощущать его рядом невыносимо. А его прикосновение сейчас ощущаются словно ожоги, которые расползаются невыносимым болевым жаром.

— Кто ты вообще такой? Кажется, я тебя совсем не знаю."

"— Хочешь покажу, — спрашивает он, но не ждет ответа, резко хватает меня за запястья и грубо притягивает к себе. В нос бьет его до боли любимый запах, только сейчас он мне кажется не свежим, а отравляющим. Я чувствую его сильное, напряженное, словно каменное тело, тяжелое обжигающее лицо дыхание и меня начинает лихорадить. Трясти в его руках, как ненормальную. Хочу вырваться, но он не отпускает, до боли сжимая мои запястья.

Потом перехватывает большой сильной ладонью мои руки, а другой рукой обхватывает скулы, вынуждая смотреть в темные, пугающие глаза. И я застываю, смотря на него словно загипнотизированная. На секунды я забываю обо всем на свете. Да, его грубость и взгляд вызывают страх, но он какой-то иной, он завораживающий до такой степени, что мне хочется понять, что скрывается за гранью этого страха. Сглатываю, когда он тянется к моим губам, не отрывая взгляда. Его скулы напряженные, дыхание учащается и мне кажется, что я сейчас рядом с другим человеком. Наша близость всегда начиналась с ласки и долгой нежной прелюдии. Эта мысль меня отрезвляет словно пощечина, я вдруг четко представляю на своем месте Валерию, в том самом туалете на приеме. И именно сейчас четко осознаю, что даже если прощу его когда-нибудь, то все равно никогда не смогу быть с ним рядом. Каждый раз, когда мы будем ложиться в одну постель, меня будут преследовать картины того дня, отравляя душу, душа отвращением и дикими приступами ревности с едким запахом предательства.