С нами живет моя мама, которая приехала, как только узнала, что у нас случилась беда. Свекровь тоже постоянно у нас, она готовит, занимается хозяйством и ухаживает за Кириллом постоянно споря с моей мамой по поводу воспитания детей. Солидарны они только в опеке надо мной и детьми. Хотя с детьми уже давно все хорошо, да и я прекрасно себя чувствую и в состоянии вести хозяйство сама. Но мне так проще.… Так я не остаюсь с Вадимом наедине… Мой муж, как всегда работает, хотя с появлением в нашем доме крошки, приходит домой раньше и все свободное время проводит с детьми. В одном наши с ним чувства были схожи. Мы стали параноиками. Я решила отказаться от детского сада, боясь выпустить своих детей из виду. А Вадик приставил к нам охрану, хотя бояться уже было нечего."

"Быстро принимаю душ, надеваю халат с запахом, сушу волосы собирая их в высокий пучок, наношу крем на лицо и выхожу в комнату, где уже горит ночник в виде звездного неба, а Вадим просто сидит и смотрит как в кроватке спит наша дочь. Он может часами вот так сидеть и наблюдать за Евой, вызывая во мне лавину теплоты и нежности по отношению к нему. Но чувство того, что именно из-за его образа жизни и грязи, которую он принес в нашу семью, могли погибнуть наши дети, заставляет меня наступать на горло своей глупой любви и не позволять себе простить его окончательно.

— Нам нужно поговорить, — шепотом сообщает мне Вадим. — Пошли в мой кабинет, — он прихватывает с собой радионяню и жестом руки предлагает мне выйти из комнаты. Мы проходим мимо комнаты Кирилла, где мама читает вместе с ним книжку, спускаемся вниз и проходим в кабинет.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, смотря как Вадим трет виски и расстегивает верхние пуговицы рубашки.

— Сегодня суд отклонил обжалование приговора Шульца и теперь его окончательно посадили и отправили отбывать наказание на другой конец страны, — сообщает мне Вадим.

— Хорошо, десять лет его не будет, а дальше что? — спрашиваю я, начиная волноваться. — Я боюсь, понимаешь? Даже то, что он в тюрьме не дает мне полного спокойствия. Начинаю ходить из стороны в сторону, ощущая себя ненормальной.

— Полина, я больше не допущу ничего подобного! — категорично и так уверенно заявляет Вадик. — Но ради твоего спокойствия готов на что угодно. Хочешь, давай покинем этот город, уедем на юг и начнем там новую жизнь, хочешь уедем в другую страну? Я сделаю все, как ты хочешь.

— А как же твой бизнес?

— К черту бизнес. Не стоит он того. Продам все к чертовой матери и начну заниматься чем-то другим, — вполне серьезно отвечает Вадим.

— Так нельзя, это дело твоего отца.

— Отца уже нет, а моя семья есть.