— Когда? Можно я сама к нему поеду? Почему я в больнице?

— Тебе, кхм, у тебя…

— Простуда и ослаблен иммунитет, на улицу пока нельзя, — вмешиваюсь.

— Ты кто?

— Я? Я медсестра, — улыбаюсь, поправляя накинутый на плечи халат.

— Ладно, — Ольга кивает и отвлекается на включенный телевизор. Там как раз начинается сериал, в котором главную роль играет Мирослава Игоревна.

Ольга прищуривается, выглядит так, будто вспоминает или узнает свою мать.

— Вы знаете, кто это? — спрашиваю и замолкаю, когда сталкиваюсь глазами с Арсом. Он не то чтобы злится, но и не радуется уж точно.

— Актриса, это же сериал, — цокает языком Ольга.

— Ну да, — бормочу и замолкаю. Наверное, стоило молчать, в принципе.

***

— Поехали, домой тебя отвезу.

Арс нарушает молчание первым. Мы уже вышли из клиники. Стоим у машины. Пока спускались, не перекинулись и словом.

— А ты? — перекатываюсь с пяток на мыски.

— К Марату поеду, — прищуривается, достает сигареты, замечает мой осуждающий взгляд и убирает пачку обратно.

— Думаешь, сейчас в этом есть смысл? — спрашиваю на вдохе, касаясь кончиками пальцев его плеча. — Ночь уже.

После того, что я увидела в палате, в горле до сих пор стоит ком.

Все это слишком…

То, что чувствует сейчас Мейхер, я даже близко представить не могу.

— Не знаю. Надо съездить. Поговорить.

— А если он не захочет ехать? — решаюсь все же озвучить свой вопрос. Судя по тому, что творится с Маратом, такой исход вполне может произойти.

— Притащу насильно.

— Так нельзя.

— Кому? Тебе или мне?

— Вообще.

— Иногда я удивляюсь, как ты можешь работать там, где работаешь.

Переглядываемся. Я не вижу у него в глазах какого-то злого умысла, не чувствую, что он хотел обидеть, но внутри мне больно.

Он меня задел. Задел, потому что не знает, как трудно у меня все складывается на этой работе. Розовые очки разбились, а ожидания себя не оправдали. Может быть, родители правы и мне такая работа не подходит?

Нет, они вслух никогда подобного не произносили, но я же понимаю прекрасно, что они думают…

Отворачиваюсь, чтобы он не видел моего лица, но Арс словно чувствует эту перемену. Воздух становится еще тяжелее, и даже сердце громче стучит.

— Все нормально? — касается моего предплечья.

Часто киваю и так же дышу. Хватаю воздух ртом, пытаясь в очередной раз не превратиться в размазню.

— Май?

— Все хорошо, — часто киваю и наконец-то нахожу в себе силы посмотреть Арсу в глаза.

— А так и не скажешь.

— Ты решил устроить мне допрос с пристрастием?

— Это у нас по твоей части, — беззлобно ухмыляется. — Какие-то проблемы на работе?

— Ты домой меня отвезти хотел, — смотрю на машину и иду туда."

"Открываю дверь и забираюсь в салон, крепко обнимая свои плечи. Жду Мейхера. Он не спешит. Решает покурить. Кому-то звонит. Я все это время сижу и злюсь.