Он старался слишком не усердствовать, но выпустил из-под себя любимую очень нескоро, ведь входить в нее было так мучительно приятно…

Остановился он тогда, лишь поняв, что из раза в раз причинял боль. Тогда же для себя решил – без Ани из города не уедет. Не мог и не хотел.

Достаточно расставаний.

Прижал ее к себе покрепче, снова долго целовал в губы, а потом ляпнул:

– Поедешь со мной в Краснодар.

Не спрашивал, утверждал, причем намеренно. Сценария, в котором Аня может ему отказать, он не допускал.

Но девушка удивила. Тут же улыбнулась припухшими от поцелуев губами и спросила:

– На правах кого?

Тигран ничуть не растерялся:

– На правах моей женщины!

Однако Ане ответ не понравился. Адресованная ему улыбка тут же увяла. Она уперлась кулачками ему в грудь, потребовала выпустить ее из-под себя. Потом вскочила с кровати и принялась натягивать полуразорванное платье.

– Аня, что не так? – Он тут же распереживался.

Подскочил как был голый и затребовал объяснений.

– Я думала, у тебя более серьезное ко мне отношение… – заявила она, чуть не плача. – Не собираюсь быть лишь любовницей…

Любую другую он мигом поставил бы на место, но Аня… Она достойна большего.

– На правах жены. Поезжай ко мне на правах жены! – тут же исправился Тигран.

Вот так, не раздумывая, он сделал ей предложение.

Забирал Аню с боем. Самым что ни на есть настоящим!

Мать любимой встала поперек дороги и сказала:

– Не пущу!

Тигран какое-то время пытался ее убедить отпустить Аню по-хорошему, потом плюнул, просто отодвинул в сторону и забрал заплаканную невесту.

– Ты мне больше не дочь! – кричала будущая теща в спину.

Любимая досталась Тиграну в чем была – в домашних джинсах и топике, благо хоть успела прихватить документы.

Так началась их семейная жизнь. Сладкая до одури, счастливая, полная самых радужных эмоций, хоть и с нотой горечи из-за ссоры Ани с матерью.

Тигран больше любимую от себя не отпускал. Поселил в своей квартире, обеспечил всем, что ей было нужно, и любил. Ежедневно и качественно. Несколько месяцев прожили в гражданском браке, потом подали заявление. Как только это сделали, начались проблемы уже с мамой Тиграна. Когда ему исполнилось двадцать два, у него погиб отец. Мать жила одна – продолжала семейный бизнес, железной рукой правила магазином игрушек. Не бедствовала, но на свадьбу не подарила ничего – так выразила свой протест. Даже не приехала.

Тигран тяжело воспринял такой бойкот единственной близкой родственницы. Старался наводить мосты, но безуспешно.

Мать люто невзлюбила русскую невестку, не помогло даже то, что Тигран назвал внучку в ее честь. Может, родительница была как раз слишком мудра, чтобы верить Ане? Уже тогда чувствовала, что малышка – не родная кровь?

А Тигран верил жене. Слепо верил и любил.