Аня поводила пальцем по экрану, ткнула на фото и сунула экран Тиграну в лицо. Тут-то он и увидел, что сморчок действительно голубого цвета, иначе с таким упоением не целовался бы с каким-то бородатым типом.

– Охренеть…

Тигран резко разжал пальцы, а противник осел прямо на пол, хрипя и держась за пострадавшую шею.

– Я не понял, зачем ты поехала к какому-то гею? – Тигран повернулся к жене, уперев руки в боки.

– Это мой школьный друг Саша. – Она замахала руками. – Он некоторое время назад перебрался в Краснодар, я много раз тебе про него рассказывала, пока училась… Вечно ты так, не разберешься и взрываешься…

Тигран почесал лоб, порылся в закромах памяти. Сашу помнил, друга-гея – нет.

– Я думал, Саша – девочка, – наконец признался он.

– Оно и видно, как внимательно ты меня слушал… – возмутилась Аня и бросилась к пострадавшему.

Тигран поморщился, наблюдая за тем, как Аня осматривает горло чужого мужика.

– В порядке… – прокряхтел тот, впрочем, не делая попытки подняться.

– Зачем ты вообще сюда явился? – спросила Аня с обидой в голосе. – Сам велел мне уходить…

– Вот зачем! – Тигран достал из кармана куртки пакет с двумя ингаляторами. – Ты забыла…

Аня поднялась с пола, взяла у него сверток, достала ингаляторы. А потом вместо спасибо продолжила тем же обиженным голосом:

– Я не забыла, просто эти уже старые, с почти истекшим сроком годности. Я новый заказала, его и взяла с собой…

«Мог и не ехать…» – дошло до Тиграна.

– Где Лейла? – прохрипел сдавлено.

– В спальне. – Аня кивнула в сторону комнаты с закрытой дверью, а потом спросила с опаской: – Зачем тебе она?

Не говоря ни слова, Тигран пошел в спальню, приоткрыл дверь и увидел ребенка, спящего на темно-синем покрывале. Рядом горел ночник. Удивительно, как не проснулась, должна бы, учитывая, как он тут пошумел.

Будто дверь в другой мир открыл, ей-богу. В мир, где нет отвратительного мордобоя, ревности, предательства, где все спокойно и прекрасно, прямо как личико Лейлы, освещенное желтым светом ночника. Еще недавно весь мир Тиграна был таким, и как жаль, что все это оказалось ложью.

«Не моя! Не моя! Я же не люблю детей, которых вижу на улице, так? Она имеет ко мне ровно такое же отношение».

А в груди жгло, давило, распирало больное чувство к этой крохотной девочке. Как же не хотелось оставлять ее здесь, кто бы знал. Но если заберет Лейлу, Аню тоже нужно, а этого Тигран никогда не сделает.

Три года он растил малышку, баловал, имя сам дал… Может быть, дело как раз в имени? Поэтому такие глубокие чувства? Ведь общей крови нет.

– Не трогай ее! – услышал он возмущенный шепот Ани.

Жена подошла к нему и теперь сверлила злым взглядом.

В этот момент Тигран понял – если он не хочет всю оставшуюся жизнь мучиться, нужно резать по живому, резать и прижигать.