– То ли дело мой проспиртованный организм – сколько ни лей, всегда можно еще. А ты же никогда не употребляла, вот и… Тренировки нужны, Анюта!

– После той истории я к алкоголю отношусь очень отрицательно. Максимум бокал вина, и то, если Тигран рядом.

– М-да, не знаю, как ты, а я после такого рассказа просто обязан выпить…

Саша встал, потянулся к шкафу, где у него хранилось вино.

И тут из прихожей раздался звук дверного звонка.

– Твой минотавр знает, где ты? – спросил Саша с прищуром.

– Нет, – покачала Аня головой. – Я ему даже не рассказывала, что ты теперь живешь в Краснодаре, как-то к слову не пришлось. А даже если бы и знал, ему все равно, он не придет за мной.

– Хм…

Саша пошел в прихожую встречать незваного гостя, забыв поставить вино на стол.

– Кто бы это мог быть?

Глава 5. Минотавр

Тигран сжал в руке ингалятор и зашагал из кухни в коридор. Поднялся в спальню – проверить, лежит ли в прикроватной тумбочке еще один.

Если у жены не совсем отсохли мозги, она взяла его с собой и Тигран его там не найдет. Если…

Второй ингалятор лежал на месте – в белой тумбочке возле огромного семейного ложа четы Мурадянов.

– Твою мать, Аня! – Тигран тут же вспылил.

Осмотрел комнату и неожиданно для себя обнаружил, что жена забыла не только ингалятор. Она из спальни, похоже, вообще ничего не взяла. Открыл зеркальную створку шкафа, занимавшего полстены, – все вещи лежат, аккуратно разложенные по своим местам. А этого бы не было, если б жена в спешке что-то запихивала в чемодан.

Чемоданы!

Он заглянул в кладовку и увидел там все три кожаных красавца, которые лично покупал для совместных поездок. Был уверен, Аня возьмет один из них для вещей. Не взяла.

«Что она вообще взяла? Если все ее вещи остались на месте, даже не тронуты». – Он почесал затылок.

Зашел в спальню Лейлы и замер на месте. Как загипнотизированный уставился на висящий на стене портрет – там он, дочь и Аня сидели вместе на траве в парке, улыбались, глядя в объектив фотокамеры. Счастливые до неприличия обнимали друг друга.

Тигран помнил тот день – день рождения Лейлы. Помнил, как им было хорошо, как потом они пошли кататься на катамаране, а вечером устроили у себя пир, пригласили друзей. Помнил, с каким придыханием Аня просила его повесить это самое фото на стену, как часто говорила про тот день, целовала его в щеку и благодарила за праздник.

Как Аня могла ему изменить? Как его скромная жена, лишний раз носа из дому не высовывавшая, могла спать с другим мужчиной? Как могла разрушить семью?

– Сука! – зарычал он.

Подошел к портрету и содрал его со стены, зашвырнул в угол. Поморщился, услышав, как треснула рама. И вышел из детской.