Мы не связывались, не говорили и не виделись с того вечера, когда он разбил зеркало в гардеробной. Ладно я, но Ромка чем заслужил такой игнор? Он постоянно спрашивал про папу, а я больше ни в чем не была уверена, даже в нужности моего сына вроде как хорошему отцу.

Надеюсь, что причина все же была. Мне не хотелось разочаровываться в Мирославе еще и как в отце. Нет, он не был плохим мужем, но раз мы пришли к разводу, значит, и хорошим не стал. Как и я. Плохой муж, помноженный на плохую жену, равно развод.

Я пригубила уже второй бокал и закусила крупной виноградиной, когда в дверь постучали. Я поднялась, оставляя плед на окне, и босиком прошла через гостиную в коридор. Кто-то знал, что у меня ребенок, и не звонил, а тихо скребся. Посмотрела в глазок — муж пожаловал. Я открыла.

— Привет, — у него в руках был большой букет малиновых роз, стебли которых перетянуты лентой в тон. — С годовщиной, — подарил их мне. — Можно войти?

— Не поздно? — двоякая фраза, но я имела в виду исключительно время.

— Надеюсь, что нет, — не знала точно, о чем говорил Мир.

Я оставила дверь открытой и пошла в гостиную: мне понадобилась большая напольная ваза для цветов. Хорошо, что дизайнер использовала их в интерьере, а так только в ведро.

— Что ты хотел, Мир? — он присел за столик во французском стиле и крутил в руках бархатную коробочку.

— Это я купил, чтобы помириться перед вечеринкой у Свята, — оставил футляр на столе. — Но не подарил…

Да, мы крупно поругались, а потом я ушла.

— А это на годовщину, — достал какие-то документы. — Посмотри.

Я дрожащими руками развернула бумаги. Здесь было много всего, но главное — в договоре с английским аукционным домом. Боже мой…

— Я не могу, — замотала головой. — Это слишком дорого.

Я увлекалась живописью, любила ходить по галереям, выискивать новых художников, свежий взгляд, интересные композиции. Поэтому дружила с сестрой Святослава Нагорного, она художница.

Все это исключительно для себя. Мир, естественно, знал. В доме осталось много картин, которые я покупала… Сегодня он презентовал мне холст кисти Марка Шагала «Влюбленные». Художник запечатлел на нем себя и жену. Символично и дорого. Очень, очень дорого. Миллионы долларов.

— Это инвестиция, Яна. Если ты решишь ее когда-нибудь продать, то станешь очень богатой женщиной.

— Я не мо…

— Ты примешь, потому что мне она нафиг не нужна! — криво усмехнулся. — Завтра картину доставят. И приедет мастер, установить сигнализацию. На всякий случай.

Даже если это был подкуп или откуп, то приятно, в каком виде это сделано. Мир помнил о моих вкусах и предпочтениях. Последний знак внимания.

— Спасибо, — присела рядом.

— Мы можем поговорить?

Я только кивнула. Нам было что обсудить. В частности, общение с сыном.

— Прости за сцену дома.