Но Лика настаивала на аборте: вроде как рано, и она не готова менять жизнь. Я не позволил. Беременность была легкой, но с психикой у Лики появились проблемы: она постоянно злилась по мере изменений в своем теле. После рождения Ники стало лучше. Лика пришла в форму быстро, но к дочери была невнимательна и равнодушна.

Она ударилась в карьеру; я работал и старался быть отцом маленькой крошке. Наш брак треснул, и два года я просто пытался его склеить — не вышло. При разводе Лика настояла, что дочь должна остаться с ней. Я не препятствовал, надеялся на материнские чувства, но, кажется, все было куда проще и прозаичней— деньги.

С Ники она получила от меня жирный кусок, а когда я забрал дочь — кусок стал еще жирнее. Сначала я злился на нее, потом Лика плакала и объясняла, что ей морально сложно дались роды, но она любит меня и дочь. Я тогда уже познакомился с Яной и обратно возвращаться не имел желания, но мы с Ликой поговорили и остались в терпимых отношениях. Мне казалось, что она начала выздоравливать. Как иначе! Ведь была Яна, которая к чужому ребенку испытывала нежность, дарила ласку и заботу. Мать тем более должна любить. Они ведь обе женщины!

Иногда Лика забирала дочь на выходные в Москву и проводила с ней каникулы за границей. Николь была довольна и какой-то нелюбви матери не чувствовала. Я правда думал, что у Лики прошли обида и то навязчивое состояние. Свою ошибку понял уже после развода с Яной.

— Покажись врачу, — схватил за плечи и встряхнул.

Лика сжала голову руками, очевидно, пытаясь справиться с кризисом. Затем подошла к шкафу и достала таблетки.

— Антидепрессанты, — пояснила, когда выпила. — Давно на них сижу, — и повернулась: — Творческая личность.

— Зачем ты пригласила Ники сегодня? — ведь у этого должна быть причина.

— Денег хотела. Ты все обрубил. Думала, через нее повлиять на тебя. Отец с матерью тоже слились, пенсия у них, видите ли.

Я только покачал головой. Деньги. Везде одни деньги.

— Ты ее совсем не любишь? — мне важно было это знать. Какой смысл моей дочери общаться с матерью, для которой она никто на духовном уровне.

— Люблю. Сейчас люблю, — прикрыла глаза. Таблетки начали действовать. — Ники моя дочь, но я не могу с ней долго… Она меня раздражала маленькой, сейчас полегче, но… Это так сложно.

Я хочу быть с тобой, но ты постоянно в этих детях. Давай уедем вдвоем, ты не пожалеешь, — шагнула ко мне. — Тогда я буду лучшей женой, клянусь.

Я не позволил ей прильнуть ко мне. Развернулся и пошел за дочерью. Я заберу Ники отсюда. Откровения ее матери не внушали доверия. Все-таки Лика не такая уж плохая актриса… Ловко разыграла раскаявшуюся мать, но играть всю жизнь ей слишком сложно. Любить дочь тоже слишком сложно…

— Ники! — позвал. — Ники! — в комнате ее не было. Губик тоже не отзывался.