Он шагу не ступит без оглядки на общественное мнение. Всё ему кажется, что его хотят подсидеть, что кругом все только и ждут, когда он оступится. При его должности, твердит он постоянно, репутация должна быть кристально чистой, без единого пятнышка. А тут не пятнышко, тут тонна грязи…

— Да, есть кое-что, — выдавила я с трудом.

Язык тотчас задеревенел, едва я представила реакцию свекра на мое признание.

— Кое-что и правда случилось. Плохое. Даже очень. Не сейчас, давно ещё. А сегодня… аукнулось.

— Что-то с Игорем связанное? — встревожился ещё больше свекор.

— Нет, Игорь тут ни при чем. Это было девять лет назад…

Оленька, уже полностью одетая, начала хныкать и тянуть меня за руку к двери."

"— Спать хочет, днём бабушка опять не смогла уложить, — пояснил свекор, подмигнув Оленьке. Она заплакала ещё увереннее.

— Ну так что случилось?

Я взяла Оленьку на руки, но это не помогло. Она упрямо тянула ручонку к двери. Да и я не могла вывалить такое на пороге, к тому же при ребенке, даже если она этого не понимала.

— Ну что ты пристал? — вышла в прихожую свекровь. — Оленька плачет, устала, мучается. А ты вечно лезешь со своими расспросами, задерживаешь.

Отношения со свекровью у меня с самого начала сложились прохладные. Мы никогда не ссорились, а если у неё и имелись ко мне претензии, я о них ничего не знала. Мы с ней попросту не разговаривали. Здравствуйте, до свидания — вот и всё наше общение. Даже Оленька нас не сдружила. Хотя раньше я пыталась как-то сблизиться, но всякий раз натыкалась на глухую стену, ну и махнула рукой. Впрочем, мне и Юрия Ивановича за глаза хватало.

Он вышел нас провожать.

— Давай я завтра около часу приеду к вам туда, в гимназию? Пообедаем где-нибудь, заодно и говорим.

Я благодарно кивнула и в порыве даже обняла его.

* * *Ночью я глаз не сомкнула. Воображение разыгралось так, что какие только кошмары не лезли в голову. Хоть я и не настолько болезненно воспринимала чужое мнение, как свекор, но публичного позора страшилась так, что физически делалось дурно.

Если то видео всплывет, я же в глаза никому не смогу смотреть. Да там вообще хоть беги из города прочь, в глушь, в деревню, где нет интернета. Я бы и скрылась от греха подальше, если честно, но как мы там будем с Оленькой?

Утром перед работой я заехала в отделение полиции и застряла там на два с лишним часа. Пришлось звонить Нине, секретарше, и что-то на ходу сочинять. Хорошо хоть уроков и других важных дел в это время не было. Но, господи, как же стыдно было рассказывать «детали» шантажа дознавателю.

В конце концов заявление у меня приняли, где нужно, я расписалась, получила талон и… узнала, что его только рассматривать будут до тридцати суток. А потом, может быть, заведут дело, а, может, и нет.