Впрочем, из окна во всю стену лился свет фонарей, окрашивая комнату приглушенно золотистыми бликами. Смотрелось очень красиво и романтично. А потом ещё камин зажжем…

Я сняла сапоги, пальто, шарф, шапку. Он тоже избавился от тонкой куртки, а следом и от пиджака. Быстро, рывками, небрежно, словно высвобождался от сдерживающих пут. Туфли свои и вовсе скинул на ходу у двери. И сразу же шагнул ко мне, поймал за руку, чуть выше локтя, развернул лицом к себе и уверенно притянул ближе. И тут же, немедля ни секунды, впился поцелуем таким же нетерпеливым, пылким и напористым.

Терзая чуть не до боли губы, он вжал меня собой в стену, даже в комнату пройти не дал.

Этот его напор, как и час назад, сначала застал врасплох так, что дух перехватило. Но затем тело откликнулось сладким трепетом. Сердце ухнуло вниз живота, где уже горячо пульсировало и требовательно ныло.

Одна его рука удерживала мой затылок, вплетаясь пальцами в волосы, вторая хаотично бродила по телу, жадно оглаживая и сжимая всё, до чего добиралась.

Его ласки никак нельзя было назвать утонченными и искусными, но он брал другим — безудержной, даже немного дикой страстью, причем такой заразительной, что мне и самой захотелось его раздеть, везде потрогать… вообще всего его хотелось.

И немедленно.

Я тоже запустила одну руку в его кудри, а второй обвела плечи, бок, бедро, ширинку, ненадолго сжала пальцы — уже было что, очень даже было… Почувствовала, как Тимур коротко содрогнулся и хрипло простонал мне в губы, и тут же накинулся с ещё большим пылом. Потом крепко обхватил за талию, не разрывая поцелуя, развернул, приподнял над полом и в два шага донес до постели. Сдернул с меня кофту, блузку, юбку, уронил на спину, сам встал надо мной.

Принялся расстегивать пуговицы на рубашке, но не вытерпел, стянул через голову и отшвырнул её на пол. Потом взялся за брюки, предварительно вынув и бросив сюда же на кровать упаковку с презервативами. Следом распустил ремень, скинул брюки и белье."

"Я завороженно наблюдала за его порывистыми движениями, любовалась его телом, смуглым, упругим, в меру мускулистым и, конечно, его мужской мощью. Затем и Тимур ощупал меня совершенно пьяным взглядом, задержавшись на груди. А когда опустил глаза к пупку и ниже, жадно сглотнул.

Потом плавно, по-кошачьи, лег сверху и, удерживаясь надо мной на локтях, принялся покрывать поцелуями кожу, которая стала до невозможности чувствительной. Грудь его часто и тяжело вздымалась. Прижавшись горячим ртом к уху, вместе с полухрипом-полустоном еле слышно выдохнул: «Как же я тебя…»

Глава 10

Марина

Как же я тебя…

Тимур не договорил, осекся. А, может, дыхание перехватило. Но от его жаркого шепота меня захлестнуло так, что в груди сделалось нестерпимо тесно.