К нам в кадры не заглянул только ленивый, чтобы спросить, кто купил и что теперь будет. Но мы и сами пока не знали.

— Ну всё, — предрекала Люда, кадровичка, — теперь уж точно дни наши сочтены. Сейчас нас всех выпнут, а через полгода новый владелец откроет здесь торговый центр, вот увидишь. Чую, наревемся мы в пятницу…

Во вторник поползли слухи, что новый владелец собрался снять директора. Никаких бумаг мы пока не видели, но все сидели как на пороховой бочке, не зная, что ждать.

Эта нервозность в конце концов передалась и мне.

— О, ну теперь точно конец, — причитала Люда, — такими темпами даже до нового года не доработаем…

Я отчаянно надеялась, что она ошибается.

Эта работа была нужна мне как воздух! Протянуть хотя бы до суда! Иначе всё зря…

За час до обеда дверь вдруг распахнулась. Наш начальник, Михаил Андреевич, вошел в кабинет и, обернувшись назад, громко произнес:

— А это, Тимур Сергеевич, наш отдел кадров…

А потом на пороге возник он. Тимур…

Господи, как… Я сморгнула, словно не поверив глазам. Уставилась на него не в силах даже вдохнуть. Сердце, подскочив, заколотилось в горле, не пропуская и глотка воздуха.

Мне казалось, что я внезапно слетела вниз с немыслимой высоты. Камнем упала в ледяную воду так, что все мышцы парализовало на долгие несколько секунд.

Откуда он здесь? Почему?

Он тоже глаз с меня не сводил, прожигал насквозь. И такой ад виделся мне в его взгляде…

Ничего не понимая, я смотрела, как Тимур, держа руки в карманах, приближается к моему столу. Медленно, как хищник.

Улыбнувшись слегка и совсем не по-доброму, он поздоровался. Я ответила, но на автомате, потому что от потрясения ничего не соображала.

— Это Марина Владимировна, но вы, получается, знакомы, Тимур Сергеевич? — подал голос наш начальник. — А это Людмила Викторовна.

Тимур даже не взглянул ни на него, ни на Люду.

— Бывают же сюрпризы, да, Марина… Владимировна? — всё с той же кривой полуулыбкой произнес он.

Я в онемении смотрела на него и по-прежнему ничего не понимала. Только когда он вышел из кабинета, начала приходить в себя.

Когда-то я так мечтала его увидеть! Тоскуя, представляла в воображении разные ситуации, как мы случайно встретимся.

Придумывала взгляды, прикосновения, слова. Потом постепенно боль улеглась, а со временем всё, что было между нами, стало казаться безумием, временным помутнением рассудка. И я перестала страдать и тосковать.

Иногда, конечно, вспоминала, изредка даже доставала поблекшую фотографию, но та история осталась для меня в прошлом.

Если бы мы когда-нибудь вдруг все же встретились, думала я при этом, то, наверное, в первый момент удивились, потом улыбнулись бы друг другу.