Вот Игоря я не просто понимала, а прямо-таки видела насквозь, а толку-то?

В десять вечера я уложила Оленьку спать, потом ещё немного пооткровенничала с Тоней, пока та не начала раз за разом зевать. Она ушла в свою комнату, а я зачем-то осталась ждать Тимура. Отчего-то мне непременно хотелось ещё раз всё ему высказать, поблагодарить без этих дурацких эмоций, спокойно, взвешенно и искренне.

Тимур так и не пришел. Я ждала его до часу или до половины второго, а когда у самой глаза стали слипаться, поднялась в свою комнату. И врать себе не буду — то, что он так и не пришел, меня задело…

Всякие утренние дела отвлекли, конечно, но за завтраком Тоня обронила, что Тимур приходил около семи.

Переоделся в свежее и снова ушёл. Весь день я старательно не думала об этом. А если само всплывало в уме, я благоразумно не поддавалась грусти. Да мало ли что его могло задержать? Я и сама до недавнего времени пропадала пропадом на работе. И потом, днем было чем заняться. С моей Олей времени на рефлексию и не оставалось.

Однако приближался вечер, а от Тимура снова ни слуху ни духу. Теперь уж я точно не сомневалась — он избегает именно меня. Недаром мне так и казалось.

И я догадывалась. В чем дело. Вернее, в ком. Та самая Юля, с которой он говорил ночью после свадьбы. Точнее, оправдывался, объяснял: брак фиктивный, ненастоящий. Оно всё так. Только вот Тимур вряд ли перед кем-то будет оправдываться, разве только перед кем-то очень близким и дорогим.

И если вчера от радости я как-то об этом не задумывалась, то сегодня приуныла. Даже Тоня это заметила и за ужином принялась выгораживать Тимура: такой он занятой, такой весь в себе, что кажется, ему на всех плевать, а на самом деле…

Но мне от её попыток стало только тоскливее.

И ведь я понимала, что должна быть ему признательна, что ни на какие претензии права не имею. Что ничего он мне не обещал. Что это вообще редкое благородство — помогать кому-то по старой памяти ну или из сочувствия, а не с расчетом, чтобы потом быть вместе. Только мне не хотелось такого благородства. Мне хотелось бы больше вот такого расчета, хотя и глупо это, конечно. Да, человек — существо наглое, конечно. Получил одно, пусть даже самое желанное, успокоился и вот уже хочет другое. Мне это не нравилось, но ничего поделать с собой не могла.

Тоня и Оленька уснули, только мне не спалось. Я себя накручивала: наверняка Тимур у этой Юли. Оставил нам свой дом, а сам не ночует. Как ещё это объяснить?

А потом всплыли его слова, когда он придумал пожениться: «Суд выиграешь и разведемся…». Я тогда настолько была поражена предложением, что не вдумалась полностью, а теперь всё встало на свои места. Суд выиграли, он помог, чем мог — пора и честь знать. Потому он и уходит, потому и избегает меня, потому и замер, окаменев, когда я его поцеловала.