Мужчина же, напротив, не испытывал никакого стеснения, целуясь при посторонних горячо и глубоко, с языком. Он вынуждал меня чувствовать себя невероятно смущенной и разгоряченной, донельзя.

Мне хотелось продолжить поцелуй и в то же время разорвать контакт наших губ и языков. Настоящее сумасшествие.

Потом он пригласил меня в кафе, мы много болтали, я спрашивала о нем все больше. Мне хотелось знать подробности, я задала много вопросов по поводу него, его срока…

— Болтаем без остановки. Как насчет десерта, Малыха? — усмехается он и.. пилит вилочкой потрясающе высокий шоколадный брауни, протянув мне кусочек своего десерта.

— Я только что слопала свой.

— А я не в силах справиться со своим, помоги… — просит он. — Я все равно поем его позднее, когда снова попробую твои губки и ротик…

— Боже, ты совсем… не стесняешься? Нас могут услышать те, кто сидят рядом.

— Но я правда хочу, — и он решительно мазнул шоколадным кремом по моим губам. — Хочу, чтобы ты взяла в ротик. Десерт.

А я подумала совсем о другом. Ох уж эти взрослые намеки, от которых между ног запекло.

— Так что с твоим сроком? Твой друг действительно написал на тебя заявление, когда ты… на спор угнал его машину?

— Это допрос?

— Я решила, что было бы неплохо узнать тебя поближе перед тем, как мы… ну… перейдем к следующему шагу.

— Воу. Теперь я просто обязан… — трет подбородок с щетиной. — Да, мой друг накатал на меня заяву. Он рисанулся мощной защитой и охранной системой, хвалился, что никто вскрыть не сможет. Я возразил. Мы поспорили. Я выиграл, он сел в лужу и не смог этого пережить. Для некоторых поражение — самое ужасное, что может случиться. Мне дали небольшой срок, благодаря связям семьи.

Горю от его взглядов и намеков.

— Нет. Ты… Не плохой. Я бы даже сказала, что ты совсем не плохой, как оказывается. Но все равно… опасный, — признаюсь.

У меня от него дыхание перехватывает. Воздух в легких заканчивается. Немного отвлекаюсь на телефон, переписку с Аней. Ее брат все еще лютует, но уже отпускает подругу на непродолжительные прогулки.

Замечаю внимательный взгляд Тихона.

— У тебя не самый хороший телефон, — отмечает. — Просто отстой.

— Ну, если ты так говоришь из-за того, что сравниваешь мой трехлетний не самый новый «Самсунг» со своим новеньким «Айфоном», тогда да, это мой телефон, и он пока неплохо работает.

— Да ладно тебе, ни за что не поверю, что он тебе на самом деле нравится.

— Это то, что я могу себе позволить. Может быть, в твоей жизни никогда не было период, когда ты не мог позволить себе многого, но у меня это не так.

— Ты права. Не было такого периода. Иногда мне кажется, что я счастливчик. Но настоящим счастливчиком я себя почувствовал только сегодня.