Оказавшись в доме Королевых, я почувствовала себя откровенно неловко: много света, нереальных размеров потолок в гостиной на всю высоту дома, огромная широкая деревянная лестница со стеклянными перилами, тёплые тона мебели и стен делали пространство невероятно уютным, а черные элементы декора и текстиля придавали лаконичность и строгость; и тут я — вся такая в розовом платьице посреди этого храма стиля и моды.

Сестра Егора уже расположилась на диванчике в гостиной, устроившись в самом его уголке, поджав ноги и прижимая подушку к себе.

— Девочки, чай-кофе придется подождать, пока все организую на кухне, — произнес блондин, проходя дальше через гостиную вглубь дома.

— Тебе помочь? — встрепенулась я, все еще ощущая себя дико неуверенно, что согласилась на совместное чаепитие.

Егор отрицательно поморщился и глазами указал мне на диван.

— Мне две ложки сахара, — отозвалась Даша, прежде чем ее брат скрылся из виду.

— Сама закинешь! Не безрукая, — послышался возглас из коридора.

Дашка скривилась и показала язык в сторону, откуда до этого слышался голос Егора.

— А ты Егора откуда знаешь? — с интересом спросила девочка, переключив внимание на меня.

— Ну… — протянула я, осторожно присаживаясь в кресло и ощущая, как моя пятая точка оказывается в невероятном комфорте, — знаю его благодаря кабачкам. Принесла их вашей бабушке, а потом твой братец разбил мой телефон.

— П-ф, Егор — придурок! — Дашка смешно наморщила нос.

Я не сдержала улыбку и, сделав заговорщический вид, прошептала:

— Говорю по секрету: твоему брату я сказала то же самое.

Девочка улыбнулась в ответ. Она была абсолютно не похожа на брата — симпатичная девчушка с огромными насыщенно-зелеными глазами и с шикарной копной волнистых локонов цвета молочного шоколада, лежавшие ровными завитушками на хрупких детских плечах.

— Ну вот улыбаться ты можешь. Так чего тогда зареванная такая?

— Мы переехали, но мне тут не нравится, — произнесла она срывающимся голосом. — Все просто бросили меня. Привезли и бросили. Бабушка, мама, папа. У всех свои дела.

Я удивленно подняла брови:

— Егор же здесь."

"— Ага, по полчаса в день, — она поджала губу и шмыгнула носом, вытирая вновь появившиеся слезы.

Видя, что девочка вот-вот разревется с новой силой, я аккуратно переместилась со своего кресла к ней на диван.

— Слушай, сидеть и наматывать сопли на кулак не имеет смысла. Пусть сейчас в огромном доме никого нет, это не значит, что ты никому не нужна. У взрослых все сложнее: работа, дела. Уверена, что скоро вся ваша семья соберется здесь и не будет так тоскливо, — как могла, выкручивалась я.