Мы… мы отойдем на пару слов. Я сейчас. Я быстро.

Перехватываю Нагорного за запястье, оттаскивая от стола. На нас уже таращатся посетители ресторана. Их в это время немного, большинство предпочитает тусить на пляже, но даже десяток пар глаз напрягает.

Я вылетаю из зала в коридор. Сережа за мной. Налетает сразу же, как мы останемся одни:

– Что происходит, Стеф?! Какого хера? Какой еще парень? Что, млять, за Федор?

– Обыкновенный. Такой вот парень. Мой. Понимаешь?

– Нет! Еще вчера у тебя не было парня!

– Мы просто не афишировали.

– Врешь.

– Нет! Мы начали встречаться недавно.

Пару дней буквально. Потом поругались, и я улетала в Сочи. Думала, что на этом все, и, ну… – краснеют даже кончики моих ушей. – В общем, сегодня Федор прилетел мириться. Вот.

– Брехня. Я тебе не верю. Я не понимаю, зачем ты мне врешь, но я тебе не верю.

– А как, по-твоему, все было?! – топаю я ногой, сжимая кулаки. – Я поймала первого встречного в лобби отеля, чтобы представить тебе его своим парнем?!

Да-да, именно так и было…

Сережа ухмыляется. Раз, второй. Посмеивается. Зло как-то, недобро. Аж волоски на руках дыбом встают. Я не пойму, это у него истерика, что ли?

Он отступает, прохаживается вдоль по коридору, ероша пятерней свои мягкие темно-русые волосы.

Бесится. Спрашивает:

– А ночью? Что это было, Стеф? Со мной?

– А что было?

– Серьезно? Тебе напомнить? Или ты наконец-то перестанешь играть дурочку?"

"– Я тебе уже сказала! Я думала, что мы расстались. То, что было между нами, ну, – пожимаю плечами, с трудом удерживая на лице маску безразличия, – мы взрослые люди, ведь так? Нас, м-м, накрыло. К тому же я была пьяна. И эта романтичная атмосфера: кофе, плед, дождь. Вот… С кем не бывает? – со мной! Со мной не бывает! – Нам было хорошо.

Мне все понравилось, правда! Но, думаю, нам надо забыть и идти дальше. Тем более, что ни у кого из нас нет друг к другу претензий, – улыбаюсь так, что скулы сводит. – Ведь нет, да?

Сережа молчит. Смотрит так, что хочется провалиться сквозь все пять этажей ресторана и желательно сразу в ядро Земли. Его глаза редко бывают такими серьезными. Только я не понимаю: почему? Что его задело? То, что не он первый сказал: детка, прости, все было круто, но мы расходимся?

Да, наверное, я прищемила его мужское достоинство.

Как это, Альфача бросили? Непорядок! Но я тоже не на помойке себя нашла!

– Что ты, Карамелька, – отмирает наконец-то Нагорный, – какие претензии. Ты права. С кем не бывает? В мире ежедневно случается куча интрижек без обязательств. Что теперь, всем что ли сразу под венец идти?

– Уф, отлично! – выдыхаю я. – Я боялась, что будет хуже.

Сережа улыбается одними уголками губ.

– Хуже уже не будет, – бросает так тихо, что я, кажется, плохо расслышала.

– Что ты сказал? – переспрашиваю.

– Совет да любовь вам с Федором, говорю.