Первую его часть! На вторую может закатать губу!

Останавливаюсь только, когда рука ощущает тяжесть настольной лампы, которую я умудрилась содрать с тумбочки и вырвать из розетки…

– Все, успокоилась?

– Как ты оказался в моей кровати?

– Поправочка – это наша кровать.

– Ни черта подобного! Я первая на нее легла!

– Да, – кивает, Нагорный, – когда я уже на ней спал.

– Брехня!

– Ты вырубилась рядом со мной Стеф. А потом начала лезть во сне обниматься. Я, блть, не железный! Я не могу прикидываться бревном, когда ко мне прижимается горячее женское тело!

– Тело?! – рычу, стискивая зубы. – Я тебе не «тело»! Бабы, скачущие на твоем члене – тело, я не такая, ясно?!

– Ясно. Ты можешь перестать так орать? Мы сейчас перебудим весь отель. Уже все побережье знает, что “ты не такая”, а я “маньяк-насильник”. Заканчивай. Ничего не случилось криминального. Теб, вон вообще понравилось!

– Ни капли. Это было ужасно!

– Повторяй себе это чаще. Может, однажды сила самовнушения сработает.

– Я тебя прибью…"

"Перехватываю лампу двумя руками и обегаю вокруг “аэродрома”. Нагорный в два счета перемахивает по матрасу через кровать. Поднимает руки:

– Спокойно, Карамелька. У тебя упало, – стреляет глазами.

– Что? – смотрю вниз. – Твою ж… – ныряю под кровать, подтягивая и возвращая на место съехавшее одеяло. – Хватит глазеть! – шикаю на парня, кое-как обматывая все два с половиной метра вокруг своей голой груди.

– Я ничего не видел, – заявляет мне с честными глазами Сережа. – В этот раз…

– Лучше замолчи!

– Тс-с-с, на полтона ниже, Стеф.

– И да, – понижаю голос до шипящего шепота, – я не могла лезть к тебе обниматься! Я вообще не люблю обниматься во сне, чтобы ты знал! – топаю босой ногой, краснея до кончиков ушей.

– То-то оно было заметно. Вцепилась руками и ногами, как клещ.

Я снова замахиваюсь лампой. Но вовремя себя торможу. Не хватало еще из-за него за решетку загреметь. Мной сейчас руководит таких масштабов бешенство, что организовать смерть по неосторожности как не фиг делать.

– Идиот! Какой же ты все-таки идиот!

Я грохаю многострадальную лампу на стол. Хватаю с пола одну из подушек, сгребаю с тумбы телефон и топаю в гостиную.

– Куда?

– Спать. Подальше от тебя. Или в тебе взыграло благородство, и ты решил самоизгнаться на диван?

– Карамелька, не дури! Ты не сможешь там спать. Диван неудобный. Вернись в кровать.

– Не дождешься. Я лучше лягу на полу, чем рядом с тобой, Нагорный. Ты бессовестная сволочь, не умеющая себя контролировать. Я тебя боюсь!

– Врешь. Не боишься.

А его не слушаю. Выхожу и захлопываю за собой двери. Кидаю на диван подушку и падаю, по уши закутавшись в одеяло, сворачиваясь клубочком.

Меня слегка потряхивает. Это откат.