Щедро наставляя на шее засос за засосом. Словно клеймит!

Я запрокидываю голову. Кусаю губы в кровь. Подставляясь, давая ему больше пространства для поцелуев. Если так пойдет и дальше, “башня” нам не понадобиться – все начнется прямо здесь…

Сережа

В верхней башке – атомный взрыв. В нижней – землетрясение и цунами. Вместо крови в венах пузырьки шампанского и раскаленное желание.

О да, невероятно, мать его!"

"Карамелька, сама того не осознавая, трется промежностью о мою ширинку, подаваясь вперед. Вжимаясь сильнее. Вышибая из моей груди стоны, а из колом стоящего члена высекая искры! Пальцы ее на моих плечах впиваются ноготками, царапая сквозь тонкую футболку.

Я завожусь. Руки трясутся. Как у пацана!

Медленно продвигаясь поцелуй за поцелуем, я уже стянул одну лямку ее сарафана. Покрываю поцелуями голое плечико. Запечатляя засос на выступающей ключице, подцепляю пальцами и тяну вниз вторую лямку. Одна ладонь сжимает ее попу, заползая под трусики. Вторая ползет под лиф сарафана. Туда. К груди. К идеальным вершинкам!

Моя вредная девочка часто дышит. Она уже разомлела и раскраснелась. Сердечко ее лупит, каждый удар мне в нижнюю голову рикошетит.

Я уже почти готов, наплевав на все, взять ее прямо здесь. Разложить на этом круглом столе, как самый вкусный десерт. Но…

Карамелька неожиданно вскрикивает и подскакивает с моих коленей.

– О-о-о, я обожаю эту песню!

Блть.

– Ты издеваешься?…

– Пошли! Ну же, давай потанцуем! – тянет за руку за собой.

Сказать, что я охренел – ничего не сказать. Танцевать? Какое танцевать? Мне даже дышать в этих джинсах теперь больно. Член протестующе таранит ширинку. Желанное тело было так близко. Это как поманить ребенка конфетой и отобрать!

– Эй, давай лучше вернемся к твоему пульсу, Карамелька? С ним явные нелады.

– Я хочу с тобой танцевать!

– Так я тоже! В горизонтальном положении.

– Се-ре-жа!

Приходиться поддаться. Сжав челюсти. Собрав всю силу воли в кулак, подняться. Ростовцева заставлет меня обхватить ее талию руками. Крепче. И еще крепче. Взвизгивает, когда понимает, что мои части тела так быстро “отходить” от возбуждения не умеют и теперь красноречиво упираются ей в живот.

Я заламываю бровь.

Она молчит. Только хитро прикусывает губку.

Мы начинаем двигаться.

Подстраиваемся под ритм. Что это играет? Я понятия не имею. Какая-то заунывная лабуда на английском. Я такое не слушаю. Но Ростовцева будто в нирвану впадает. Щечки красные. Губки улыбаются. Глаза блестят шальным блеском. Такая горячая, хорошенькая и сладкая. В какой-то момент я чувствую ее легкую дрожь. Наблюдаю за ее эмоциями. Все на лице. До единой. И Стеф это нравится. Стеф кайфует. А меня медленно, но верно начинает клинить. Шатать и крутить уже просто от того, как она безоговорочно доверяет мне вести в этом танце.