Сережа стоит в дверях, ведущих на террасу. В одних светлых шортах, низко сидящих на бедрах, с телефоном в руке, подпирает плечом косяк. Его русые кудри влажные и сексуально растрепанные, а на щеках отросшая щетина. Длиннее и гуще, чем обычно. Будто сегодня утром он забыл побриться. И это ему чертовски идет!

– Если это издевка, то прости, я не в состоянии достойно ответить, – бурчу, обнимая и прижимая к груди графин. – Если ты серьезно, то полагаешь, я похожа на человека, у которого это утро «доброе»?

– Нет, не похожа.

– Спасибо за честность.

– Но даже в состояние похмельного синдрома выглядишь ты потрясно.

– Ты мне льстишь.

– Что, совсем хреново?

– Совсем, – жалуюсь. – И хреново – слабое определение моего самочувствия. Больше подойдет что-то типа: лучше было сдохнуть еще вчера.

Нагорный смеется.

Я вымучиваю из себя улыбку. Смотрю на парня, и в горле отчего-то начинает снова першить, а в мозгу щелкать и клацать. Какая-то упрямая мысль, которую никак не удается поймать, мечется по черепушке.

Я снова прикладываюсь губами к графину и делаю пару-тройку смачных глотков. Совершенно не парясь по поводу того, как, должно быть, неэстетично смотрюсь со стороны.

Пью, жадно глотая воду, которая катится по подбородку, каплями ныряя в вырез футболки с мужского плеча. С трудом душу в себе порыв перевернуть остатки на голову и то, пожалев матрас. И только утолив первые отголоски дикой жажды, вытираю рот тыльной стороной ладони и спрашиваю:

– Кстати, а ты когда вернулся?

Следует секундная заминка.

– Куда вернулся?

– Как «куда»? В номер!

– Я еще сегодня никуда не уходил. Встал два часа назад. Ждал, пока ты проснешься, заказал нам завтрак и…

– Я тебя не про сегодня спрашиваю, – перебиваю, водружая полупустой графин обратно на тумбу.

 – А про вчера. Нет, то есть фактически сегодня, но ночью. – Сползаю с кровати. – Во сколько ты вернулся в номер? Я уже была тут? – вскидываю взгляд, одергивая футболку, прикрывая ноги.

Нагорный выглядит так, будто ему только что хорошенько зарядили лопатой по темечку. Максимально дезориентированно. Отлипает от косяка и делает шаг, заходя в спальню. Интересуется осторожно:

– Ты… кхм, Стеф, прости за вопрос, но ты помнишь что-нибудь?

– Что-нибудь – это типа…

– Это типа из прошедшей ночи?

– Ну-у-у, – неопределенно веду плечами.

Между нами виснет напряженное молчание. Не знаю, по какому поводу напрягается Сережа, я же напрягаюсь от мысли: может, я сильно поторопилась с выводами и между нами все же что-то произошло? Проклятье! Тогда это будет очень и очень неловко, ведь я ни фигашечки не помню! А это еще хуже, чем помнить!

– Я была в баре, – говорю, когда молчать становится невыносимо. Начнем с очевидного.

– Так.

– Пила.

– Логично. За этим люди и ходят в бар, Ростовцева.