Обхватывает мои запястья и пытается убрать, едва не повисая на них, но куда ей против меня.

Эта мысль отрезвляет.

Блядь, я же не собирался давить.

— Арман!

Отпускаю, отхожу, вспоминаю все немыслимые ругательства в уме. В прошлый раз мое давление не довело до добра, теперь я тем более ее спугну. Уже спугнул. Но это невыносимо — быть с ней рядом и не касаться.

— Где тут выход? — спрашивает уже на ходу, и я подавляю желание снова схватить ее и отнести в спальню, иду за ней, на ходу застегивая брюки.

— Нам надо поговорить.

— Нет, не надо, — огрызается снова и продолжает шагать по коридору к двери, у нее видимо внутренний радар, ведь в этой квартире она не была… Не могу отвести взгляд от ее голой спины и упругой задницы под золотистой тканью платья и в который раз подавляю возбуждение чувствуя разочарование которое однако никак не портит хорошего настроения. — Открой дверь!

Дергает за ручку, которая очень кстати заперта, и я прислоняюсь к стене плечом и складываю руки на груди.

— Ангел, — мой голос выводит ее из себя, забавно наблюдать как она вздрагивает когда снова и снова слышит его. — Я скучал по тебе.

Вскидывает голову и зеленые глаза сужаются."

"— Отлично, а я по тебе нет, а теперь открой эту чертову дверь! — тычет в металл, длинные пряди темных волос слегка вздрагивают, когда малышка поворачивает голову, а я снова пытаюсь прочистить себе мозг что нельзя ее вот так тут держать. Это уголовно наказуемо. Она больше не моя жена. Но я все равно продолжаю стоять и безучастно наблюдать за ее яростью. — Зачем я только пошла на это гребаное свидание?

Причитает вслух, а я подавляю улыбку, глядя на сердитого Ангела у моей двери.

Она не знала что я — это я. И все равно назвала меня моим именем. Значит, не забыла…

— Есть хочешь? — произношу ровно, а Ангелина впивается в меня взглядом полным немого упрека.

— Издеваешься?! Я прошу открыть дверь, ты что оглох?

— Поцелуй меня, — не могу удержаться и снова намеренно равнодушно извожу ее своим непроницаемым видом. Она недоуменно моргает, будто думая что ей это послышалось, но я повторяю своё условие, глядя как сжимаются раскрасневшиеся от моих поцелуев губы. — Поцелуй, и я открою.

Видимо, я выбрал верную тактику, Ангелина отворачивает голову, а потом вновь смотрит на меня с упреком.

— Ты озабоченный псих! Почему я не поняла этого раньше?

Ауч, а вот сейчас было жестко. Отталкиваюсь от стены и делаю шаг к бывшей жене теперь уже не заботясь о том, какое впечатление произвожу. Она кажется такой хрупкой, что внутри мгновенно срабатывает инстинкт защитника, но от кого защищать эту фурию? От самого себя?

— Поаккуратнее, малышка.