Я в этом вообще не разбираюсь, это Илюха из нашей группы заценил подарочек папы и заявил, что мне повезло, можно ездить как хочу и меня никто не остановит. Его энтузиазм я, конечно, не разделяла, но зато поняла, почему, когда случайно пересекла две сплошные прямо перед глазами гаишников, за мной никто не стал гнаться, требуя остановиться.

Незнакомец переводит взгляд с моего внедорожника на меня, потом обратно. Хмыкает. В глазах скрытая угроза, но говорить что-либо больше не решается. Молча садится в свой седан и дает по газам.

— Почему каждый раз, когда мы встречаемся, ты попадаешь в какое-то дерьмо? — недовольно интересуется Давид, осматривая меня с ног до головы. — Уйди с проезжей части, второй раз из-под машины тебя вытаскивать я не собираюсь.

Вот так всего несколькими предложениями этот мужчина уничтожает меня полностью. Я всхлипываю, подношу ладони к лицу, морщусь от того, насколько сильно жжет. Делаю несколько шагов к тротуару, сама же вглядываюсь в противоположную сторону улицы, куда сбежал от меня котенок.

— Спасибо, что спас. Снова, — тихо произношу я, стоя спиной к мужчине. Чувствую, как его взгляд выжигает дыру в лопатках. Давид недоволен, впрочем, разве он когда-то испытывал что-то другое по отношению ко мне?

— Это вошло уже в привычку. Еще несколько раз, и можно считать себя твоим личным телохранителем, — его слова хлесткие, без намека на тепло или шутку.

Какая же я все-таки дура. Правду говорят: когда мы влюбляемся, теряем голову напрочь и не видим, что происходит вокруг. Единственное чувство, которое я вызываю у Давида, — раздражение. Без преувеличений.

— Сильно болит? — уже более мягко спрашивает он, и я поднимаю на него свой удивленный взгляд.

Не могу ничего с собой поделать, на несколько секунд зависаю на его выцветшей голубой радужке. У него такие необычные глаза, что можно влюбиться только из-за них. Несколько раз я даже пыталась изобразить их на холсте, но получилось далеко от оригинала.

— Нет, не сильно, — наконец-то вспоминаю, что мужчина ждет от меня ответа.

— А плачешь тогда чего? — усмехается он, а потом делает немыслимое. Протягивает к моему лицу руку и стирает со щек слезы. Резкими жесткими движениями, конечно, которые далеки от ласки, но он это делает!

— Так это… котенок убежал, — жалобно произношу я, а сама даже не двигаюсь. Хочу, чтобы этот момент длился вечность. От его прикосновений меня током прошибает и коленки подгибаются. И кожа у него такая горячая, что и не скажешь, что на улице прохладно.

Господи, какой же он мужественный, сильный и невероятно сексуальный. Особенно в военной форме.

— Какого котенка? — с недоумением спрашивает он.

— Здесь котенок был, я поэтому притормозила. Хотела забрать его. Совсем кроха еще, кто-то выбросил на улицу, скорее всего.