— Кличка и возраст, — бесстрастность сейчас моё всё.

— 33 года, кличка «Горюшко».

Я утыкаюсь лбом в ладони.

— Обезьяны, что ли? — закипает Фрол. — Вы не можете не перескакивать так быстро с одного на другого.

Перескакивают блохи. И мужики из постели в постель. Вслух я этого не произношу и вновь кладу пальцы на клавиатуру. Фрол смиряется с моим молчанием:

— Моцарт, 9 лет.

Вопрос-ответ, заполняем карточку без дальнейших пререканий. В коридоре мерное урчание баса Коляна то и дело прерывается взрывным Люськиным смехом.

Я отправляю в чат клиники расчётный листок. Вот и всё. Сейчас Фрол встанет и вновь исчезнет из моей жизни. Он меня не узнал, не почувствовал, значит, не судьба. А удивлённо-разочарованное «ах, это ты», мне не нужно. Ужас, какое унижение пережила та рыжая девица на шоу. Но она сама виновата!

Я смотрю на Фрола, а он не сводит зачарованного взгляда с Маруси. На глаза наворачиваются слёзы, к горлу подкатывает комок. Я отворачиваюсь к окну и щёлкаю себя по кончику носа. От чихания помогает, думала, и от слёз, но нет. Выдыхаю и встаю из-за стола.

— Можете идти оплачивать.

Фрол удивлённо поднимает на меня глаза. Повторяю медленно, но настойчиво:

— Я говорю, вы можете идти оплачивать.

— Она так хорошо спит, — шепчет он.

— Я тоже хочу хорошо поспать, — перехожу я на шёпот, — а вы заняли моё место.

— Простите, — Фрол поднимается, держа Марусю на руках. — Можно нескромный вопрос?

— Нельзя, — упираюсь взглядом в его широкую грудь.

Что ж такое! Тянет, как магнитом. Только бы глазами не встретиться!

— Обычно разрешают.

— Идите туда, где разрешают... — Протягиваю руки, чтобы забрать Марусю.

— Мы договорились с ней встретиться, — Фрол отступает. — Я обещал показать обезьян.

В общество шептунов нас приняли бы сразу в правление.

— Вот так и пропадают дети, — наступаю я на Фрола.

— Я не маньяк, а футболист, между прочим! — Фрол поворачивается к дивану. — Вы хоть простынь поправьте, мамаша!

Поправляю простынь, не обращая внимания на колкость и подбираю его телефон:

— С обезьянами мяч гоняете?

Фрол укладывает Марусю на диван, и она, цепляясь за его руки, улыбается во сне. Фрол поправляет дочке волосы, целует свой палец и касается им её лба. Выпрямляется и взгляд его становится жёстким. Он отвечает вопросом на вопрос:

—  А вы и спите в маске?

Мои щёки вспыхивают.

— Да, бахилы ещё обуваю. — Впихиваю ему в руку телефон, мелькнувший фоткой обнажённой красотки, и киваю в сторону двери: — До свидания, Горюшко.

— У вас дочка, между прочим, кашляет! — шепчет Фрол, убирая телефон в задний карман джинсов, и заглядывает мне в лицо.

У меня дикое желание натянуть хирургический колпак себе на глаза.

— И что? — теперь уже я отступаю.

— А то! Ребёнок больной, а вы его с собой на работу таскаете.