Нахожу фотки из своего питомника и показываю малышке:

— Вот, это Моцарт, он большой и сильный орангутан, а это Джоанна — его подружка.

— Такие огромные! — у малышки загораются от восторга глаза, но она тут же вздыхает: — Мне мама таких не разрешит. Она собаку-то не разрешает. Говорит, квартира маленькая.

Я обнимаю девочку и листаю дальше.

— Не расстраивайся, есть и поменьше обезьянки. Вот это шимпанзе Доня и Микки.

— Как они одеты смешно, — звонко смеётся малышка. — И кушают из тарелки!

— Да, но они жуткие хулиганы. А вот это макаки. Ворюги ещё те. Тащат всё, что не приколочено.

— А у нас и воровать нечего, — пожимает плечами малышка и снова поднимает на меня глазки. — Хочу всех, дедушка.

Снова недоверчиво смотрит на меня и добавляет:

— Какой-то ты всё-таки не дедушка совсем.

— Я его сын, — делаю серьёзное лицо и в голове всплывает старая сказка. — Декабрь. Сегодня мой первый день, вот я и пришёл.

Недоверие сменяется на детском личике восторгом:

— Декабрь? — Маленькая ладошка вновь касается моей щеки. — Младшенький значит.

— Типа того... — Нормально я ребёнку по ушам проехал. Выгонят из команды, буду на утренниках выступать. — Стихи будут?

— Слушай! — малышка снова покашляла и затараторила: — Жили-были три китайца — Як, Як-Цидрак, Як-Цидрак-Цидрон-Цидрони, И еще три китаянки — Цыпа, Цыпа-Дрипа, Цыпа-Дрипа-Лампомпони. Поженились Як на Цыпе, Як-Цидрак на Цыпе-Дрипе, Як-Цидрак-Цидрон-Цидрони на Цыпе-Дрипе-Лампомпони. Вот у них родились дети: у Яка с Цыпой — Шах, У Як-Цидрака с Цыпой-Дрыпой — Шах-Шарах, У Як-Цидрак-Цидрони с Цыпо-Дрыпой-Лампопони – Шах-Шарах-Шарони.

Я оторопел:

— Это прямо сериал какой-то. Ну ты даёшь! Это вас в садике такому учат?

— А я в садик не хожу. Болею часто… Не пойдут такие стихи? — расстроилась малышка, и в глазах блеснули слёзы.

— Нет, что ты? — бросился я её утешать. — Я просто думал, что будет что-то про Таню и мячик.

— Вам бы, мальчишкам, лишь бы мяч гонять, — театрально вздохнула малышка и поправила пижаму не по размеру на плечах.

Что-то мне это напомнило.

— Мяч мы любим гонять, — усмехнулся я и всмотрелся в лицо малышки.

Я не мог её раньше видеть. Но даю голову на отсечение — видел.

— Так моя мама говорит, — блеснула малышка белыми зубками. В ряду не хватало парочки, но от этого её улыбка казалась ещё милее.

Так, а кто у нас мама? Я прикусил язык, проглотив вопрос. Как сын Деда Мороза я и так должен всё знать. Уж тем более имя этой... Как кличут эту крошку? Проще простого:

— А как тебя мама зовёт?

— Маруся? — развела малышка руками. — Ты разве не знаешь.

— Я знаю, что ты Мария, — напустил я на себя серьёзный вид. — А вот как мама тебя зовёт — не знаю.

— Ты тоже можешь звать меня Марусей,— зевнула малышка. — Я для мамы тоже подарок заказала.

— Какой? — опешил я. Про маму я даже не думал.