— Маргош, разбери сумки… Что с тобой? — ты смотришь на меня, и я с трудом нахожу в себе силы, чтобы не разреветься.

— Мне… Мне нужно сегодня будет уехать на дежурство. А так не хочется с тобой расставаться. — Я улыбаюсь и кулаком вытираю предательскую слезу. Мысленно прикидываю, что можно взять с собой на встречу для самозащиты. Заберу у этого козла пулю и телефон и пошлю куда подальше. Пусть бежит доказывает.

Ты молча стягиваешь с себя куртку, оставаясь в футболке из одёжного ларька возле дома. Голубоглазый хаски лукаво взирает на меня с твоей широкой груди.

— Мне тоже нужно сегодня будет уехать, — теперь отводишь взгляд ты. — Приготовь пожрать… поесть. А я побреюсь пока. Зарос, как ёж.

Я отношу пакеты на кухню. Грею курицу-гриль, крошу салат из огурцов, зелени и феты, взбиваю вилкой заправку из масла и лимона. Соли можно не добавлять. Слёзы катятся в миску ручьём против моей воли.

— Девочка моя сладкая, — шепчет Фрол, обнимая меня. — Не плачь.

Я прижимаюсь к нему спиной.

— Ты ведь ненадолго уезжаешь? — мой голос предательски дрожит, я уже понимаю, что услышу не то что хочу. Но надежда ещё трепыхается слабым птенцом. — На день, на два?

— На год. Если повезёт, останусь ещё.

Сердце останавливается, и птенец сдыхает. Фрол разворачивает меня к себе и усаживает на столешницу.

— Что ты такое говоришь? — я тону в твоих синих глазах. — И почему ты говоришь мне это только сегодня?

— А разве это что-нибудь изменило бы? — бодаешь ты меня лоб в лоб.

— Ты не выглядел бы сейчас… Обманщиком.

— Я готов подписаться под каждым словом, что тебе говорил… Марго, у меня контракт с футбольным клубом. Мы не потеряемся с тобой. Земля круглая. Ты закончишь свою академию, я встану на ноги.

— Разумно, — прислоняюсь головой к кухонному шкафчику. Сейчас важная ниточка рвётся между нами и отдаётся болью под лопаткой. У нас с тобой больше нет сегодня.

— Вот, — радуешься ты моему бездушному ответу. — Время быстро летит.

— У тебя было много женщин? — невпопад спрашиваю я.

— Причём здесь это? — ты тянешься к моим губам, но я выставляю ладони вперёд.

— Даже не буду объяснять, — пытаюсь отпихнуть тебя. Хочу одеться. Трусы и юбка вряд ли помогут защититься от навалившейся действительности, но в твоей рубашке мне неожиданно становится неуютно. — Курица стынет! Второй раз греть не буду.

Отстраняешься. Я ухожу в комнату и возвращаюсь одетой. Ты сидишь за столом, закрыв лицо руками. Мечу на стол тарелки, приборы. Шмякаю блюдо с курицей и салат. Сажусь напротив и цежу сквозь зубы:

— Приятного аппетита.

— Ты не права, Марго, — ты берёшь ломоть хлеба, куриную грудку, салат и принимаешься за еду.

Мне же кусок в горло не лезет.

— Этот мужик. Кто он? — вдруг спрашиваешь ты.

— Отец Кости.

— Тоже ветеринар?

— Нет. Людей лечит.