Он совершенно отчетливо понимал, что ни капли не боится этого человека, который только что избивал свою лежащую на полу дочь. И по хрену, что прокурор сделает с ним.

— Ты как? — хрипло спросил он у Алисы.

Но она, казалось, его не слышала, молча переводила взгляд с Германа на отца, который все никак не мог подняться. Она сидела на полу как застывшее изваяние. Герман испугался, что она не в себе. Протянул было к ней руку, но она отчаянно замотала головой.

— Сучонок…, — прокурор все-таки встал, покачиваясь перед Германом. — Посажу, тварь. Ты мне за дочь ответишь! Это она из-за тебя такая.

Язык у Климова заплетался, но Герман отлично понял, что тот сказал. Он даже рот приоткрыл от удивления, но пришлось быстро реагировать, потому что прокурор с неожиданной для его невменяемого состояния резвостью, ударил Литвинова ногой. И тут же рухнул на диван, куда его с силой толкнул зять.

Германа трясло. Он словно попал в сумасшедший дом, где не было ни одного нормального человека. Решение пришло само, да и не могло быть ничего другого.

— Пойдем отсюда! — Он протянул руку Алисе и не дожидаясь ее реакции сам поднял девушку на ноги.

Ее начала бить мелкая дрожь, она стояла, крепко обняв себя за плечи. И вообще ни на что не реагировала.

— Тври… п-псажу всех… суки! — донеслось с дивана.

— Уходите! — сиплым голосом прошептала теща. На ней лица не было, она прятала опухшие глаза от Германа. — Пожалуйста, езжайте к себе домой, я тут сама… ничего… он утром проспится, ничего не вспомнит.

— Не вспомнит? — закашлялся Герман. — Так я напомню! Алиса, поехали в больницу!

Он попытался внимательно осмотреть жену, но та шарахнулась от него в сторону, закрылась от него.

— Н-нет, не п-поеду… я… я в п-порядке.

А сама задыхалась от рыданий.

Герман никогда не интересовался домашним насилием, никогда с ним не сталкивался, вообще считал, что такое возможно только у нищих алкашей, которые глотку перегрызут друг другу за бутылку. Но то, что он увидел в квартире прокурора, одного из самых значимых и уважаемых людей этого города не укладывалось в привычную картину мира.

И в то же время, прояснило абсолютно все, что до этого не понимал Герман. Все встало на свои места.

— Пойдем отсюда! — холодно приказал он. — Алиса, мы уходим.

Вы тоже, — кивнул он теще, но та снова замотала головой.

— Нет, если он проснется и меня не будет, это только хуже. Герман, ты пойми, он такой не всегда… он выпил… а ему пить не нужно…

Она еще что-то запиналась, но Герман, уже вывел дрожащую Алису в коридор. На удивление, она не сопротивлялась, а может, не понимала до сих пор. Ее трясло, губы подрагивали, она смотрела в одну точку и, казалось, не слышала ни мужа, ни мать.

Из комнаты донесся пьяный мат, Алиса словно проснулась, дернулась и широко раскрыла глаза.