— Как? Почему? Я же люблю тебя! Ты все для меня! Я… — он сильно встряхнул ее, заставив посмотреть в глаза. Сам застыл, вбирая в себя ее взгляд, а потом… отпустил. — Что случилось? Ты… это… из-за Марины… то есть Оксаны этой? Янка? Сабуров опять чего наплел? Мы все решим! Я тебя никуда не отпущу.

Он лихорадочно покрывал поцелуями ее лицо, а она замерла, вбирая в себя его ласки, чувствовала, что в последний раз. Больше такого не будет.

Наконец он отпустил ее. Алиса обняла себя за плечи, устало присела на краешек подлокотника дивана.

— Дело не в этой Оксане или Ольховской и уж точно не в Сабурове.

Дело в тебе Герман. И во мне.

— А что не так? — раздраженно бросил Литвинов. — Я больше не привязан к тебе и могу жить сам? В этом проблема? А ты хотела, чтобы я шаг не мог без тебя ступить?

Лучше бы он ее ударил! Да она больше него радовалась, когда он выкарабкался из комы, когда никто в него не верил, кроме нее! Она рыдала от счастья, видя его вымученные тяжелые шаги."

"— Я тебя никогда не держала! — процедила она. — И не держу. Ты сам просил, чтобы я была рядом, а теперь не нужна стала…

— Да что за бред? — Герман был искренне возмущен.

— Я. Тебя. Люблю. Сколько раз мне повторить, чтобы до тебя дошло?! Я…

— Ты любишь меня, — Алиса очень хотела до него достучаться. А может, все-таки надеялась на чудо? — Любишь так как умеешь. Так, как любил Яну. Только я не она. Я не смогу как…

— Да при чем тут она?!

— При том, что ты уже наигрался в любовь со мной, Герман! Для тебя любовь — это игра! Состязание! Пришел, увидел, победил! — она горько рассмеялась. — Тебе скучно со мной, и нужны новые победы, верно? У тебя и с Яной было так же как со мной сейчас, разве нет? До меня только сегодня дошло, когда увидела тебя с этой Оксаной.

Ты же и Ольховской говорил, что она — любовь всей твоей жизни! И изменял ей, а она — тебе, вам всегда было мало друг друга, вечно чего-то не хватало, и вы это искали на стороне. Я так не смогу. Прости.

Алиса видела как все краски слетели с красивого лица ее мужа. Сейчас Герман был похож на застывшее изваяние. Он молчал долго. Казалось, ему потребовалось время, чтобы переварить слова Алисы.

— Я никогда тебе не изменял. У меня даже мысли такой не было, — медленно, почти по слогам произнес он.

— Это лишь вопрос времени, — Алиса нервно теребила ручку объемной сумки, которая стояла на чемодане в прихожей.

Надо было уходить. — Ты ищешь драйв, азарт, не знаю что еще, в других женщинах. Ты по-другому просто не умеешь. Не умеешь по-другому любить.

— Вот, значит, как? Я не так люблю? — Герман прислонившись к входной двери, скрестил руки на груди. — А кто, интересно, умеет правильно? Бурый? Это он тебе такие “умные” мысли в голову вложил?

— Игнат здесь ни при чем! — вспыхнула Алиса. Она чувствовала, что все бесполезно, он ее не понимает.