— Можно тебя на пару слов?

Герман нахмурился, волчица понимающе усмехнулась и отвела взгляд в сторону.

Как же унизительно! Алисе приходится вымаливать внимание мужа!

Литвинов, конечно, вышел, в коридоре оказалось довольно шумно, но они нашли небольшой закуток около гардероба.

— Слушай, давай не завтра, а? — Герман начал первым, Алисе сразу показалось, что он торопиться с ней поскорее закончить. — Съездим в другой раз, хорошо? Когда захочешь.

— Я хочу завтра! — она разве что ногой не топнула. — Мы договорились! Я и так пришла с тобой на это сборище! Думаешь, мне приятно постоянно видеть перед собой Ольховскую? Слушать гадости, вспоминать каждый раз, когда она передо мной…

— А ты и не забываешь! — зло перебил ее Герман.

— И мне не даешь. Какого черта вообще происходит? Мне нужна эта Оксана, понимаешь ты это? Нужна ее мозги, ее креатив. А ты тут со своим пансионатам? Ты серьезно вообще?!

Герман разве что не кричал. Он был разозлен как ребенок, у которого отобрали конфету. Только этой конфетой сейчас была не Алиса.

— Очень серьезно! — впервые за долгое время Алиса повысила голос на мужа. — Или мы сейчас…

Она запнулась, раздраженно скрипнув зубами: к ним покачивая бедрами шла Оксана.

— Извините, что прерываю, — обращалась она к Герману, — Не могу больше ждать, я скоро уезжаю. Если вы готовы продолжать…

— Конечно! — с готовностью кивнул ей Литвинов. — Идем!

И бросил через плечо Алисе:

— Я скоро.

Вот и все. Алиса смотрела перед собой, но ничего не видела, потом, очнувшись, поняла, что Герман уже ушел.

Сумочка была у нее в руках, гардероб рядом…

Герман начал звонить ей через полчаса, когда Алиса уже подъезжала к их коттеджу.

Она отключила телефон и молча стала собирать вещи, поражаясь тому, насколько спокойна. Никаких больше слез, истерик, никакой мольбы и обиды.

Разъяренный Литвинов ворвался в дом, когда она уже вытащила в прихожую все чемоданы и сумки.

— Это что? — Он непонимающе уставился на пол.

— Я ухожу, Герман. Ухожу от тебя.

Глава 80

— Уходишь?! — Герман ошеломленно смотрел на жену. В его глазах больше не было ярости или возмущения. Только удивление, растерянность и какая-то щенячья беззащитность У Алисы сжалось сердце от боли.

Как же она его любила! Вот такого — беспомощного и в то же время сильного, красивого безумно и такого отталкивающего, доброго и одновременно эгоистичного, своего и, увы, чужого.

Будущего у них не было. Алиса понимала это настолько отчетливо, что даже не пыталась себя обмануть.

Все кончено.

— Ухожу! — она решительно кивнула. — И подам на развод. Спасибо… за все, Герман, но дальше… я не смогу.

В несколько быстрых шагов Литвинов пересек прихожую и схватил Алису в объятия. Она не сопротивлялась, мешком повисла у него на руках.