Я вздохнул и пошел за ней следом, намереваясь помочь подняться и, наконец, нормально объясниться.

При моем приближении она замычала, плюхнулась на асфальт и начала пятиться, помогая себе локтями и пятками. Тощие загорелые коленки были ободраны.

Тонкая, ярко-синяя юбка задралась, открывая обзор на черные кружева, при виде которых аж в пах кольнуло. Черт. Я в этой глуши видать совсем одичал, раз мимолетного взгляда на чужие трусы хватает, чтобы кровь закипела.

Безумная мой взгляд перехватила, побелела еще побольше. Попыталась поправить юбку, снова запуталась, повалилась и истошно завопила:

— Не подходи ко мне!

— Я аочою, — снова просипел я, напугав ее еще больше.

От безобидного «я хочу помочь» в моем исполнении она заверещала, а потом обмякла и, закатив глаза, повалилась навзничь.

Да ё-моё. И что теперь делать?

Присел рядом с ней и тихо потрепал по плечу.

— Эй!

В ответ тишина. Еще потрепал, по щекам аккуратно похлопал. Девица находилась в глубокой отключке и не реагировала ни на что.

Вот только этого не хватало. Слабоумная, твою мать. Чего разоралось-то? Вот и помогай после этого людям!

И тут я словно со стороны увидел всю картину. Лес, вечерние сумерки и никого. А тут из зарослей бородатый мужик вылезает. С бензопилой. Не говорит, только мычит. Все как в фильме ужасов. Да я сам бы обделался, окажись на ее месте. Где там у нас чокнутый придурок с пилой всех четвертовал? Надо будет опробоваться на главную роль в сиквеле.

Едва сдержал неуместный ржач.

Ни черта не смешно.

Хотя нет, конечно же смешно, но… делать-то что теперь прикажите?

Оставить ее здесь? Сбежать, типа и не было меня тут. Так ведь мало ли что случиться. Дорога абсолютно пустая, но вдруг по закону подлости кто-то появится? И вовсе не с благими намерениями? Ножки-то у девочки красивые, а кокетливое кружево так и притягивает взгляд. Точно специально на неприличные мысли наталкивает. Кроме двуногих хищников здесь еще и настоящее зверье водится. Как-то ночью далекий вой слышал. А один раз прямо за дверью — ворчание медвежье. Нет. Нельзя Безумную бросать. Никак нельзя. Пропадет.

В машину ее затолкать и закрыть? Тоже, наверное, не стоит. Придет в себя, испугается, снова истерить начнет, куда-нибудь побежит на своих ходулях, опять навернется.

Оставалось только одно. Забрать ее собой.

* * *Постоял над ней, макушку почесал, думая о том, зачем оно мне все сдалось, но делать нечего. Раз я ее до обморока довел, то мне ее и спасать. С тяжким вздохом пилу повесил на плечо, девку с земли поднял — легкая, как мотылек, и поплелся обратно, недоумевая, как умудрился влезь в это «приключение».

По дороге в машину ее заглянул, чтобы убедиться в неисправности. Ношу свою бесчувственную пока на заднее сиденье примостил. Попробовал завести — машина даже не дернулась.