С трудом перевела дыхание и подкралась ко второму окну, глянула и тут же отпрянула в сторону, потому что увидела ЕГО!

Он был в той же клетчатой рубашке что и вчера. Рукава закатаны, открывая взору мощные предплечья, покрытые напряженными венами. Пилы нет. Зато в руках топор, которым он ловко орудовал, раскалывая большие поленья. Уверенные движения, сильные, размашистые. Хрясь! И чурбан раскололся пополам, а я едва сдержала крик, очень живо представив себя на месте несчастной деревяшки.

Неподалеку, блаженно щурясь на солнышке, лежала гигантская кровожадная псина. Когда она смачно зевнула, я смогла рассмотреть ровные ряды белых, острых зубов.

Ну точно! Маньяк надо мной сначала надругается, потом разрубит и скормит своему псу.

От таких мыслей перед глазами круги поплыли, и я едва смогла справиться с подкатившей дурнотой.

Откуда-то из-за дома вышла коричневая коза, с длинными тонкими рогами. Она недовольно пихнула в бок собаку, и пошла дальше, прихватывая то тут, то там сочную травину.

Что ж компания замечательная, спасибо, что приютили, но надо выбираться, пока они обо мне не вспомнили.

Все так же на цыпочках прокралась к двери и попыталась ее приоткрыть. Попытка с треском провалилась. Заперто!

Этот демон замуровал меня, посадил в темницу. От волнения руки мелко затряслись, и мне стоило огромного туда удержать себя от воплей и истерики.

Вернулась к первому окну, в котором кроме леса и куска поляны ничего больше не было видно, потянула за старомодную щеколду. Она сначала упилась, а потом нехотя с легким скрипом поддалась. С улицы по-прежнему доносился размеренный стук топора, и это внушало надежду, что меня пока никто не хватится.

Медленно, буквально по миллиметру, опасаясь скрипов и скрежета, я начала приоткрывать окно. Сначала шло с трудом. Приходилось давить на раму, и одновременно приподнимать, чтобы створки не терлись друг об друга. Спустя пять минут, за которые я успела поседеть и похудеть на пяток килограмм, мне удалось открыть чертово окно.

Желая убедиться в том, что меня никто не услышал, я метнулась ко второму окну. Мужик по-прежнему колол дрова, псина безмятежно спала, а коза бродила из стороны в сторону, выискивая особо вкусные листочки.

Надо как-то выбираться из этого ада.

Меня больше всего волновал вопрос обуви. Босиком по лесу? Да я и ста метров нормально не пройду, обязательно либо порежусь, либо пятку себе проткну, и помру, истекая кровью в Богом забытой глуши."

"В куче старого барахла я присмотрела жуткие, вонючие тапки со смятыми задниками. Сорок пятого размера. У меня тридцать восьмой. Я в этих галошах, как в ластах буду. Но босиком еще хуже.

С трудом преодолевая брезгливость выковырнула из кучи несколько тряпок и дырявые носки. Набила в тапки ветоши, носки натянула и померила обувь.