Настолько ровный, что хотелось ему позавидовать по части выдержки.

— Каких экспертиз? — фыркнул шеф. — Нет таких судебных экспертиз. Я бы знал. Мы как-то в семьдесят восьмом году с Андреем Григорьевичем применяли метод одорологии для изобличения преступника, но в рамках отдельно взятого следственного эксперимента.

Шеф глянул на меня с некоторым уважением, что, мол додумался Петров раньше них такое применять. Будто будущее криминалистики предсказал.

— Уже есть такой вид экспертизы, — торжественно заявил кинолог. — В этом году товарищ Сулимов, это кстати он шалайку и вывел, во ВНИИ МВД СССР совместно с химиком Старовойтовым впервые применил идентификационное исследование по запаховым следам.

Скоро такие экспертизы на поток встанут.

— Хм-м, — шеф удивленно развернулся и глянул на собеседника через плечо. — А как же суд такие результаты принимает? В процессуальном плане?

Лед недоверия, кажется был сломлен. Деревянко все так же ровно, с готовностью отвечал:

— В экспертном заключении все научно обосновано, и расчеты соответствующие представлены, которые получены в ходе обработки результатов.

Там всё серьезно. На этапе экспериментального исследования выборку делают минимум три собаки-детектора. Исходный образец подозреваемого сравнивают с запаховыми следами, изъятыми на месте преступления. И суд в этом году принял результат экспертизы в качестве доказательства. Я просто стажировался в Москве по своей линии и немого участвовал в подготовке таких собак."

"Слушая рассказ кинолога, я вспомнил, что в середине 1990-х по методике Сулимова был изобличён особо опасный рецидивист Михаил Устинович, совершивший двадцать одно разбойное нападение и четыре убийства.

Но расцвет эпохи запаховых следов продлится недолго и немного подзагнется в двухтысячных в связи с появлением прогрессивных криминалистических методов ДНК-исследований. Сама одорология превратится в придаток биологических судебных экспертиз и так и не получит широкого распространения в регионах (как планировалось изначально), а будет, в основном, базироваться в головном экспертном учреждении, в Москве.

В общем, так и останется методом не для всех. Ну, сейчас нам от экспериментальности этого самого метода было только хорошо — вон с какой готовностью нам передовую собаку предоставили, а всё потому, что им надо случаи нарабатывать.

— Приехали, — я остановил машину возле храма.

Тишина и благодать. Только птички чирикают да где-то вдалеке собака брешет. Но я знал, что за нами наблюдают и внутри дежурят два человека из моей группы, задействованной в операции «Арсенал».

Выбрались из машины. Деревянко дал собачонке штормовку Ладошкина. Та воротила нос, будто ей мерзость какую-то предлагали.