— Чего? — не понял тот.

— Я сказал, к стене подошел! Вот так... На колени встал! Руки на стену. Ноги скрестить.

Незнакомец неуклюже повиновался и принял неудобную для себя позу «зю», из которой он не сможет резко встать или выкинуть еще что-нибудь.

Я приблизился к задержанному и ткнул стволом между лопаток:

— Дернешься — пристрелю, чихнешь — пристрелю. Замри!

— Пожалуйста, не стреляйте! — нудел мужик. — Это какая-то ошибка..."

"— Заткнись, — шикнул я и кивнул Федору. — Обыщи его.

Напарник убрал свой пистолет в кобуру и подошел к нам. Обшарил карманы задержанного, похлопал по местам, где можно спрятать нож или другое оружие, выудил из штормовки пачку «Беломора», несколько рублевых купюр, мелочь и перочинный ножик.

Замызганный складишок с логотипом Горьковского завода на оружие совсем не тянул.

После досмотра Федя завернул ему руки за спину и щелкнул на запястьях наручниками. Теперь можно и поговорить. Я поднял мужика за ворот и развернул к себе. На его обветренном лице читался страх.

— Да вы что, мужики? В чем дело? Я не вор...

— Кто такой? — холодно проговорил я.

— Гришка я, Ладошкин.

— Что ты здесь забыл, Гриша?

— К другу пришел.

— К какому другу?

— Известно к какому. К отцу Арсению, — пожал тот плечами, поморщившись, видно, Федя немного перестарался, и наручники передавливали запястья, причиняя боль при любом движении.

Ничего, потерпит. Смирнее будет.

— Ночью, по темноте? — я сверлил Гришу взглядом, полным подозрений.

— Ну, так не запрещено же к друзьям по ночам наведываться. Я как после смены освободился, так и пришел. Я тут на пивзаводе работаю.

— Зачем пришел?

— А зачем к друзьям ходят? Чтобы поговорить по душам.

Выпить немножко.

— А водка где?

— Так у батюшки всегда стратегический запас имеется, ему прихожане подносят и самогон, и хлеб домашний. А что случилось-то, мужики. И вообще, где Арсений?

— В командировке, — буркнул я.

— В какой командировке? — вскинул не по-мужицки узкие брови Гриша. — Он же поп.

— А что, попы в командировку не могут выехать? Сбор у них какой-то в епархии приключился по административным вопросам.

— Странно, — сквасил недоуменную физиономию задержанный. — Меня он не предупреждал, что в отъезде будет.

А можно мне наручники расстегнуть, пожалуйста? Уж слишком в кожу врезаются.

— Обойдешься, — отрезал я. — Стой здесь.

Я отвел Погодина в сторонку и прошептал:

— Ну, что думаешь?

— Хрен его знает, — пожал руками Федя. — Похоже, что правду говорит. Отпускать его будем?

— Отпускать никак нельзя, — замотал я головой. — Даже если он не врет, то сможет предупредить попа, что здесь засада его ждет.

— И что делать?

— Доставим в отдел, пробьем по базе, посмотрим, что за фрукт.