Я понял, что гад ловко повесил замок.

Рванул к двери и сходу впечатал в нее плечо, пытаясь вынести с корнем. Хрен там! Это с виду дверь хлипкая, а я чуть ключицу не сломал. Не ожидал от фанерки такой стойкости. Скорее всего, там несколько слоев было кусками набито.

Федя пришел на помощь и надавил на дверь. Та презрительно скрипнула и не поддалась.

— В окно давай! — крикнул я и с размаху швырнул по раме замшелым табуретом.

Брызги стекла с обломками рамы высыпались наружу. Я первым протиснулся через проем, зацепившись за торчащие, словно зубы гигантской акулы, осколки. Рассек ладонь и поцарапал ухо.

Выбрался наружу и рванул к калитке. Слышал, как сзади пыхтит Погодин.

Вот и крыльцо. На двери злополучный замок, а беглеца и след простыл.

— Давай туда! — приказал я Феде, махнув на огород, а сам побежал назад, на улицу."

"Мы разделились, хоть и опасно, но выхода нет. Я обежал вокруг дома. Как назло — на улице ни души. Даже спросить не у кого, куда шахматист смылся.

— Андрей! — услышал я крик Погодина.

Бросился назад. В несколько прыжков пересек маленький огород и очутился возле забора, что выходил на сторону леса.

— Вот, смотри! — Погодин ткнул пальцем на одну из досок, на которой повис клочок мышиного цвета ткани, как костюм у Сапожникова. — Туда ушел!

— Давай за ним! — я схватился за доски и подтянулся.

Что-то хрустнуло, и фрагмент деревяшки остался у меня в руке, а я беспомощно завалился на спину.

— Да бесполезно, — махнул рукой Погодин. За огородом лес. Куда он там побежал, хрен разберет.

Я вскочил на ноги и со злостью пнул по забору. Одна доска вылетела. Ударил еще. Вторая отошла на половину. Добил ее. Пролез в дыру и очутился на задней стороне улицы, к кромке которой подступали кусты, а дальше, в нескольких шагах, начинался лес.

Я нырнул в чащу, повертел головой, но понял, что бежать можно в сотни разных направлений. Сапожников наверняка тут каждую пядь знает. А я как слепой котенок. Искать беглеца бесполезно. Черт… Я вернулся и в сердцах снова пнул по забору.

— Федя, гони до ближайшего телефона, — скомандовал я. — Звони шефу, пусть план-перехват объявляет. А я улики здесь покараулю.

* * *

Минут через сорок возле дома тринадцать по улице Заречная сгрудилась куча служебных машин. Милицейские — отсвечивали желтизной в закатных лучах, рядом чернели прокурорские «Волги». Из окрестных домов высыпал любопытный люд. Блин! Где же вы раньше были? Хоть бы один отвлек беглеца.

Горохов прибыл первым и подсвечивал фонариком злополучный погреб. Я спустился в черноту по приставной деревянной лестнице. Холод и сырость обдали лицо. Заплесневевшие ступеньки тревожно скрипели и грозились проломиться.

Вот и твердь под ногами. Я вытащил из кармана фонарик и огляделся. «Гробом» оказался, как мы и думали, огромный морозильный ларь.