Мои ожидания по поводу бичевника не оправдались.

— Вы сказали, у вас бардак, — холодно проговорил я, осматриваясь — И где же он? Вполне себе прилично.

— Ну, как же? Вон на столе посуда грязная. Воды горячей нет, приходится в тазике мыть.

— Посуду мы переживем, — заверил я.

— Извиняюсь, а вас самих как зовут?

— Андрей Григорьевич, а это Светлана Валерьевна.

Мы сели на застеленный клетчатым колючим пледом диван, который ночью заменял жильцу кровать. Сапожников остался стоять, привалившись к единственному в доме столу. Из мебели был еще только трехстворчатый платяной шкаф, добротно скроенный из чистого массива дерева. Такие шкафы делали в шестидесятых, а потом уже стали клепать из листов «полировки». Лак местами облез, но стенки не покосились до сих пор.

— Аскетично живете, — я еще раз внимательно огляделся, но ничего подозрительного не увидел.

— Дом мой сожгли, пока я срок тянул, — холодно проговорил хозяин. — Пришлось потом из хлама собирать себе жилище.

Он не сетовал на тяготы или несправедливость, как будто принимая на себя меру ответственности. Но это все догадки, а надо бы от него услышать.

— За что же так с вами обошлись?

— Если вы из милиции, то наверняка знаете, — подозрительно прищурился Сапожников.

— А вы нам сами расскажите.

— Не хотелось бы вспоминать, — вздохнул он. — Но, если вы настаиваете?

— Настаиваем.

— Я убил своего ученика, — неожиданно прямо выдал он. — Я раньше в школе учителем математики работал. Параллельно вел шахматную секцию.

Так вот откуда в нем интеллигентность. Сапожников — бывший препод. Занятно. Я личное дело его еще не читал. Нам Огурцов только списочно сведения предоставил. А досье на него на зоне хранится, и в конторе участковых должно быть еще одно.

— Как это произошло? — мы со Светой с интересом на него уставились."

"Психолог пока молчала, но я-то знал, что она включилась уже в работу по полной и изучает Сапожникова, как белую мышку. Стопудово уже анализирует каждый его жест и слово и составляет в голове психотип. А мы ей в этом поможем.

Глава 7

— В семидесятом дело было, я тогда только Новозыбковский пединститут закончил. — Сапожников начал рассказ неохотно, но после первой фразы будто погрузился в воспоминания и даже будто немного кайфанул.

Нечасто ему такое приходилось рассказывать, а может, и вовсе никогда. Мне показалось, что даже монстрам требуется иногда излить душу.

— Отработал в школе пару лет, — продолжал он. — А авторитета не снискал. Ни у коллег, ни у подопечных. Телом был неказист, не больше среднего старшеклассника, а душой слишком мягок. В общем, не мужик, а кусок поролона — хоть никто такого прямо не говорил, а понятно. Молодой был, неопытный. Верил в справедливость. Вот и сели мне на голову ученички.