Горохов поморщился, мол, работать надо, а не в туристов превращаться, но промолчал. Катков быстренько нас щелкнул на свой новенький «Зенит», и мы вошли внутрь.

— Разделимся? — предложил Федя.

Красота былого величия его не трогала. Ему хотелось поскорее развязаться с поисковыми мероприятиями и улизнуть обратно в город. Вчера в ресторане я слышал, как он с Верой договорился погулять сегодня по набережной."

"— Мы тут все уже обшарили, — задумчиво кивнул Горохов. — Хорошее место для фотолюбителя Белкина. Но ничего не нашли. Надо подойти к повторному поиску с умом.

Думайте, товарищи, что мы упустили?

Я вытащил из кармана фотокарточку, на которой запечатлена злополучная записка, и в сотый раз пробежал ее глазами.

Федя ходил и пинал камешки, засунув руки в карманы и насвистывая мелодию Джо Дассена, вчерашний медляк, под который он в первый раз потанцевал с Верой. Под ногу ему попался старый сапог. Он умело зафутболил его в другой конец холла. Шлепок гулко раздался под остатками крыши.

— Погоди! — крикнул я ему. — Где лежал сапог?

— Вот здесь, — недоуменно ткнул он пальцем на край полуразрушенной лестницы, которая вела куда-то вниз.

 — А что? Чего тебе сапог дался? Он явно не Белкина. Видно, что много лет уже под солнцем и дождем здесь валяется. Покоробило его и выгорел весь.

— Сапог! — я многозначительно поднял указательный палец вверх. — А в считалочке что говорится про него?

— Да ничего, — пожал плечами Погодин, а потом его осенило. — А, нет! Точно! — Федя наморщил лоб, вспоминая стишок. — «Где сидели за столом царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной…» Блин, Андрюха, ну ты голова! Сапожник там есть.

Думаешь, это знак? А тогда портной должен быть еще и король-королевич.

— Король — это Белкин. Король пик. Сапог — это может быть указатель, где спрятан его труп. А вот что значит портной? Как его обозначить? И где он тут есть вообще? Нужно, наверное, спуститься в эту яму и проверить ее более тщательно, — я кивнул на ведущую вниз полуразрушенную, с торчащими арматуринами бетонную лестницу.

— Давай я спущусь, — вызвался Федя. На крыльях влюбленности он готов был совершать любые подвиги. — Только веревка подходящая нужна.

— В машине есть буксировочный трос, — вмешался Горохов. — Алексей, принеси.

Криминалист недовольно вздохнул, так как ему отвели роль «самого молодого», но спорить не стал. Оставил фотокамеру и принес замасленный трос.

Федя обвязал одним концом пояс, а во второй вцепились мы с Катковым.

— Держите крепче, — обеспокоенно проговорил Федя. — Смотрите, не уроните меня.

Его героизм немного угас на краю черной дыры в бетонном полу.

— Если что случится, дерни за верёвку два раза, — улыбнулся я.