Никита Егорович покусал губу:

— А каждый день нельзя ходить?

— Рад бы, но понедельник-среда-пятница. Золотой стандарт советских секций, чаще только серьезные спортсмены занимаются, а там сегодня избушка на клюшке. Подвал, в смысле.

Никита Егорович пожал плечом — мол, ну ладно, так и быть, будем приспосабливаться к обстоятельствам.

— Присмотрись к этому тренеру, а мы пока остальных пробьем.

Горохов постоял, подумал и поднял глаза на Каткова:

— Алексей, что там с анализом красителя? Готов?

— И да, и нет, — оживился тот, он явно был рад, что наконец очередь дошла и до него.

 — Пока состав красящего вещества установить не удалось. Под «Радугу» и прочие чернила не подходят. Работают еще химики.

— А много там вариантов? Поторопи их, — нахмурился Горохов. — Возможно, этот самый краситель и есть наша ниточка. — И еще… Нам нужно повторно осмотреть места всех убийств. Осмотры проводили разные следственные группы, кто дежурил, тот и выезжал. Вы же помните, тогда серия не прослеживалась, могли что-то упустить.

— И что мы там будем искать? — недоуменно хмыкнул Погодин. — Сколько времени уже прошло с момента первого убийства.

Следы — штука тонкая.

— Не так уж и много, всего две недели. Я навел справки. Все это время в Михайловске не было дождя. Засуха больше двух недель стоит, — Горохов повернулся к криминалисту. — Готовь, Алексей, чемодан и фотоаппарат. Проскочим по всем местам, где были обнаружены трупы. Конечно, маловероятно, что что-то там найдем, но проверить надо. Знаю, как для галочки делаются у нас порой первичные осмотры.

— Можно с вами? — вызвался я. — У меня сегодня тренировки нет, так что я относительно свободен.

— Хорошо, — кивнул Горохов. — Тогда собирайся.

— А мне чем заняться? — пожал плечами Федя.

— А ты с Василием Николаевичем найди ту самую студентку, которой домогался Воеводин. Разузнайте все подробности. Особенно — почему она забрала свое заявление."

"— Заявление нельзя забрать, вы же знаете, — блеснул знаниями Федя. — Можно только второе написать, что претензий не имею, отказываюсь и привлекать к уголовной ответственности не желаю.

— Все правильно, — кивнул Горохов. — Но в простонародье это называется забрать заявление.

Не будем углубляться в процессуальные тонкости, главное — установить причину, почему она так поступила.

* * *Местом первого убийства оказалась подворотня, образованная глухими стенами пятиэтажек, забором и прилегающими гаражами. Здесь проходила тропинка, на которой и придушили первую жертву — инженера.

С виду обычный проулок. Под забором заросли крапивы, над которыми неровная надпись, выведенная мелом: «Вожатая — дура!». Рядом пририсовано сердечко, пронзенное стрелой.