А лучше шашками!

Снова хохот, шуточки, только голоса тренера не слышно. А гранитная башка совсем разозлился. Еще больше раскраснелся и стал уже напоминать не то что гранит, а целый рубин.

— Х*р с тобой! — прорычал он, брызнув он слюной. — Буду двумя руками бороться.

Теперь он уже был в полноценной стойке, и руки обе на уровне груди готовятся к захвату. Вдарить бы ему двоечкой в нос, а потом коленом под дых, но правилами запрещено. Но и по его правилам я играть не собирался. Ведь я же новичок, не знаю их. Мне все можно…

Альбертик вцепился так, что мое утлое кимоно затрещало по швам.

Рванул к себе, резко подсел, еще мгновение — и пятки мои сверкнут в воздухе. Но я мигом перехватил его кисть и незаметно завернул на излом, укрывая захват отворотом его кимоно. Приемчик в дзюдо, конечно, запрещенный, банальный рычаг руки из рукопашки, но я же новичок, мне все можно.

Я слышал, как скрежетнули от боли его зубы. Противник охнул и подался за заломленной кистью, а я снова уложил его на ковер, на миг почувствовав себя стариной Сигалом.

Наступила гробовая тишина. Никто так и не понял, что я такого сделал.

Рукопашка еще не распространена, а первый фильм с Сигалом выйдет через пару-тройку лет примерно.

— Ах ты, с-сука! — вскочил на ноги Альберт. — Он мне чуть руку не сломал! Вы видели?

И снова «танк» ринулся на меня. Я не стал дожидаться удобного ему захвата и контратаковал. Бросился на него, до минимума сократив дистанцию. Чем стремительнее сближение, тем лучше. Бум! Как бы невзначай залепил ему локтем в живот, но при этом одновременно схватил за отвороты куртки, будто в них-то и целился. Не особо видно, как мой локоть вмазал его по «солнышку».

Можно сказать, будто он сам напоролся.

Противник охнул и словил спазм диафрагмы. Я, не дав ему опомниться, поставил банальную подножку, делая вид, что я такой неуклюжий, и моя нога просто случайно оказалась у него на пути. Тут же подтолкнул, как бы сам пытаясь удержаться. Он споткнулся о мою ногу и снова завалился.

Присутствующие загудели, а Альберт корчился от боли на ковре, сыпя в мой адрес проклятия.

Встал, пошатываясь. Чуть отдышался и уже хотел броситься на меня с кулаками. Но между нами встал тренер (жаль, кулаки — моя стезя, хотя я уже и так наворотил, не стоит переигрывать):

— Закончили! — рявкнул он.

 — Альберт, иди в душ, а ты. — Палыч повернулся ко мне. — Бороться ты не умеешь ни фига, но как ты это сделал? Конечно, не по правилам сработал, но… Как так у тебя получилось?

— Не знаю, — я растерянно пожал плечами. — Как-то само собой вышло. Просто испугался. И вспомнил, как боксера доской шахматной отлупил. Новичкам везет…

— Тебе конец, салага, — буркнул через плечо Альберт, удаляясь в раздевалку под смешки собратьев.