Благо у всех были специальные пропуска, по которым можно было легко понять — можно ли пропускать человека на тот или иной объект или нельзя.

Разумеется, в реакторный и машинный зал нам проход был воспрещен. От нас там толку никакого, зато вреда достаточно. То же самое касалось блочных щитов управления и еще полусотни других помещений.

Заглянув на один из планов пожарной эвакуации, я едва не присвистнул — да только на первом энергоблоке имелось чуть ли не две сотни служебных помещений. А всего их было около полутора тысяч.

На первом же занятии нам дали понять, что бродить по бесчисленным коридорам ЧАЭС нам никто не позволит.

Временно все наше подразделение закрепят за тремя основными точками. Первая — главное автомобильное КПП, то самое, через которое должен был проехать наш автобус. Вторая точка — главная проходная. Именно через нее можно было попасть во все остальные части АЭС. И третья точка — так называемый «золотой коридор».

С ним все было неоднозначно. С первого по четвертый энергоблоки, станцию соединяет один огромный коридор с позолоченной обшивкой стен. Собственно, отсюда и такое название.

Его протяженность более километра и попасть из него можно практически куда угодно.

Вот как раз по этому коридору наряду разрешалось патрулировать территорию. Ну и нам, в том числе.

Поскольку на данном этапе обучения мы лишь усиливали суточный наряд, на нас никаких конкретных обязанностей пока не возлагали. Как я уже сказал, наряду наше появление пришлось не по душе.

Едва закончился вводный курс по общей планировке электростанции, старший лейтенант Корнеев, оперативно разделил нас на три группы. Первая и вторая группы, по два человека, должны были разместиться на контрольно-пропускном пункте и главной проходной.

А третья группа, сразу из трех человек, была направлена именно в «золотой коридор».

Так нас оставили одних. Корнеев убыл с Григорьевым для какого-то отдельного разговора.

Для начала нам предлагалось просто «походить и посмотреть». Ощутить атмосферу. Естественно, все встречающиеся нам на пути сотрудники с удивлением таращились на молодых ребят, одетых в странную униформу. Кто-то даже подходил и спрашивал, но сопровождающий из наряда с недовольным видом все время говорил одну и ту же фразу — комиссия из «МинЭнерго».

Вряд ли мы походили на инженеров, но нас это и не волновало. Сотрудники удивленно чесали затылки, но проходили мимо.

Однажды, издалека, я даже увидел директора Чернобыльской АЭС Виктора Брюханова и главного инженера Николая Фомина. Именно их, после ликвидации последствий аварии, потом обвинят в некомпетентности и превышении служебных полномочий, повлекших за собой крупнейшую техногенную катастрофу.