Но пока это было мне на руку — за консультацию он запросил всего одну серебряную монету.

По моей просьбе он сходил в суд и ознакомился с тем решением, которое было вынесено по моему делу. И когда мы встретились с ним снова, он меня огорчил.

— К сожалению, мадемуазель Бриан, опротестовать решение суда вам будет сложно. Месье Торсеном была предъявлена расписка вашей матушки, срок уплаты долга по которой давно истек. К тому же господин ювелир заявил, что он обращался и лично к вам, но не получил даже части той суммы, на которую он претендовал.

— Да, он приезжал ко мне, — подтвердила я.

— Но вы же понимаете, что речь идет о слишком большой сумме, и у меня не было возможности ее собрать. Я попросила его о рассрочке, и он обещал подумать. Когда же я приехала в Гран-Лавье, чтобы вернуть часть долга, месье Торсен не пожелал со мной встретиться. Думаю, тогда он уже принял решение обратиться в суд. И я отнюдь не оспариваю его права на эти деньги! Я согласна их ему заплатить. Но не сразу, а частями.

Месье Шекли сдержанно улыбнулся:

— Он вовсе не обязан был соглашаться на рассрочку. Он мог пойти вам на уступку, но исключительно по доброй воле.

— Но разве меня не должны были пригласить в суд на слушание дела? — я попыталась зайти с другой стороны.

Тут стряпчий кивнул.

— Должны были. Но это бы ничего не изменило, мадемуазель.

— Допустим, — согласилась я. — Но объясните мне, что будет, если сейчас месье Торсен продаст мой дом на аукционе за сумму, которая будет больше, чем двадцать золотых? Должен ли он будет отдать мне разницу в цене? Ведь я, а вернее, моя матушка была должна ему только двадцать. Разве это не должно было быть прописано в решении суда?

— Вы рассуждаете совершенно правильно, мадемуазель.

Но в этом случае всё несколько сложнее. Дело в том, что в суд были представлены результаты оценки принадлежавшего вам имущества.

— И оно было оценено всего лишь в двадцать золотых монет? — догадалась я. А когда мой собеседник снова кивнул, я воскликнула: — Но как кто-то мог провести такую оценку? Разве для этого не требуется осмотреть это имущество, составить его опись? А между тем, к нам никто не приезжал.

Месье Шекли вздохнул."

"— Может быть, оценщик приезжал, когда вас не было дома. Достаточно было оценить дом и хозяйственные постройки снаружи, а стоимость того, что находится внутри можно было признать очевидно незначительной.

— Вот как? — изумилась я. — Но что же будет, если на аукционе месье Торсен получит за наш дом двадцать пять или тридцать пять золотых? Разве это не будет означать, что первоначальная оценка была ошибочной?

— Никак нет, мадемуазель, — расстроил меня стряпчий. — Он всегда сможет сказать, что за то время, что имущество находилось в его собственности, он внёс в него явные улучшения.