Или развернуться и отправиться в обратную сторону.

Я выбрала первый вариант. Снова запрыгнула на козлы (экипаж был старый и при каждом моем движении немилосердно скрипел), натянула левую вожжу. Лошади послушно потрусили к дороге.

Лес был по обе стороны, и через десять, и через пятнадцать минут картина не изменилась. Солнце уже начинало клониться к горизонту, и доносившиеся из чащи звуки казались особенно пугающими. Наверняка здесь водились и дикие звери.

Наконец примерно через полчаса впереди показалась груженая сеном телега. И заметив ее, я обрадовалась и испугалась одновременно. На телеге сидел возница, и я надеялась, что смогу узнать у него хоть что-то о той местности, в которой оказалась. Но трудно было сказать, каким человеком этот возница окажется и не возникнут ли у него дурные мысли в отношении девицы, встреченной в глухом лесу. На всякий случай я покрепче вцепилась в вожжи, надеясь, что мои лошади окажутся куда резвее, чем его.

Когда я смогла разглядеть человека, что сидел на двигавшейся нам навстречу телеге, то вздохнула с облегчением. Это был совсем старик.

— Скажите, пожалуйста, куда ведет эта дорога? — спросила я.

Мы оба остановили своих лошадей, и теперь тот возница разглядывал меня, подслеповато щурясь."

"— В Шато-Тюренн, сударыня, — наконец хрипло ответил он.

Сначала я зацепилась за слово «сударыня» — очень уж необычным оно мне показалось. В наше время так могли обратиться разве что в шутку. Но старик, кажется, не шутил.

И только потом я сообразила, что именно сказал. Шато-Тюренн!!! Та самая деревня, о которой говорил нотариус Донской! Деревня, дом и участок в которой оставила мне мать!

Снова бешено заколотилось сердце.

— А далеко ли до нее, сударь? — я решила величать его также.

— Три четверти часа, пожалуй.

Продолжить дальнейший разговор я не решилась. Спроси я его, в какой стране я нахожусь, или в каком времени, боюсь, он точно принял бы меня за сумасшедшую. И я, поблагодарив его за ответ, направилась дальше, решив, что разберусь во всём уже там, в Шато-Тюренн.

Но первая проблема возникла, когда до деревни я еще не доехала. Минут через десять впереди показалась развилка — более раскатанная дорога шла прямо, а менее заметная поворачивала вправо. Которая из них вела в Шато-Тюренн, я не имела понятия. И никакой вывески на развилке не было.

И прежде, чем я приняла какое-то решение, лошади сделали это за меня. Они повернули направо. Я решила с ними не спорить. Если в течение часа я не доберусь до деревни, то вернусь назад и на развилке выберу другой путь.

Но ехать целый час мне не потребовалось. Не проехали мы и половины километра, как впереди показался дом. Вот только был он тут один, и никакой деревни, судя по всему, поблизости не было.