— А что вы знаете о магии, барышня? И с чего вы решили, что я вообще смогу вас чему-то научить? Это не кулинария, мадемуазель! И не шитье! Это куда более высокая наука, которая доступна лишь избранным! Умеете ли вы контролировать свою магическую энергию? Или хотя бы собирать ее в пучок? И знаете ли вы хотя бы, к какому виду магии относятся те способности, которые вы имели наглость в себе вообразить?"

"Отвечая на два предыдущих вопроса, я вынужденно качала головой. Ничего такого я не умела. Но услышав третий вопрос, я поспешила ответить:

— Это ментальная магия, профессор!

Но это заявление только еще больше рассердило его.

— Ментальная магия?

Должно быть, у него были проблемы со слухом, раз он повторял каждый мой вопрос. Но пожалеть себя он мне возможности не дал.

— Для чего вам нужна ментальная магия, мадемуазель? Не для того ли, чтобы читать мысли своих кавалеров? А может быть для того, чтобы заставить одного из них повести вас под венец?

Такие предположения показались мне оскорбительными, и я собиралась сказать ему об этом. Но он не захотел меня слушать.

— Женщинам вообще не следует изучать магию! — заявил он. — И если бы его величество поинтересовался моим мнением, то я бы сказал ему, что этот запрет следует прописать в Магическом кодексе Терезии! Да-да, именно так!

— В таком случае, сударь, хорошо, что его величество вашего мнения не спросил, — я не смогла удержаться от колкости.

Но кажется, это было ошибкой, потому что прежде, чем я успела сказать что-то еще, дверь всё-таки захлопнулась, едва не стукнув меня по носу. Я едва не задохнулась от возмущения, но изливать его мне было уже не на кого.

Так я и спустилась с крыльца с крепко сжатыми кулаками. Если так же по-хамски профессор Лурье вел себя и в академии, то было не удивительно, что его оттуда прогнали.

Ну, ничего, я приду к нему снова. Рут говорила, что матушка часто ездила в город и в одиночку. Так почему бы так же не поступать и мне? Только сначала следует скопить хотя бы немного денег.

Вопрос о деньгах напомнил мне еще об одной встрече, которая была у меня намечена на этот день. И я побрела по улице Белошвеек в обратном направлении. На сей раз меня интересовало ателье «Модные наряды от мадам Ларкинс».

Рут не знала фамилии модистки, что шила наряды для Констанции, но я подумала, что в таком небольшом городке вряд ли могло быть несколько модных ателье. Тем более, что витрина этого выглядела очень привлекательно. А моя матушка, кажется, привыкла выбирать самое лучшее.

Меня встретила девушка-швея, но как только я назвала свое имя, то была немедленно препровождена к хозяйке ателье.

— Вы дочь Констанции Бриан? — спросила меня женщина средних лет с высокой замысловатой прической.